– Господин Маршалл, я-то думал, что ты просто оказываешь мне любезность. Ну а если это не так, то в следующий раз, когда снова отправлюсь на север, прихвачу с собой и тебя. Или, может, я стал уже бригадным генералом?
– Ты понадобился кому-то, – произнес, став вдруг серьезным, Маршалл. – Я лично получил присланную по дипломатической почте шифровку с грифом «Сверхсекретно. По прочтении уничтожить».
– Я польщен, – отозвался Сполдинг, чувствуя облегчение от того, что может хоть с кем-то поговорить о нелепом вызове. – О чем шифровка?
– Зачем ты им, не знаю, но ждут тебя уже со вчерашнего дня. Дело крайне срочное, без всяких там отсрочек. Было приказано тебе сообщить обо всех твоих связях и дать подробнейшую характеристику каждого агента. Их интересует буквально все: мотивы, которыми руководствовались члены организации, вступая в нее, явки, пароли, используемая при денежных расчетах валюта, маршруты, шифры... Они ничего не упустили. И распорядились еще оповестить всю агентуру о том, что тебя выводят из игры.
– Выводят из игры? – повторил растерянно Дэвид, сам не веря тому, что услышал. Он знал, что данное выражение – «выводят из игры» – применялось и при отстранении от работы не справившихся с делом агентов, и при переброске агента на новое задание. Но что бы там ни было, подобный приказ в любом случае означал для Сполдинга крах, крушение всех его планов. И он воскликнул возмущенно, не в силах сдерживать себя: – Безумие какое-то! Это же ведь моя – да-да, моя – агентура!
– Уже не твоя, – поправил его Маршалл. – Они прислали сегодня утром человека из Лондона. Думаю, он кубинец, богатый к тому же. Перед войной изучал архитектуру в Берлине. А теперь засел в кабинете, читает твои дела. Он – твоя замена... Я хочу, чтобы ты знал об этом.
Дэвид уставился в ветровое стекло, иссеченное струями дождя. Они уже ехали по шоссейной дороге через район Альфама с его холмистыми, продуваемыми ветрами улицами, над которыми возвышались величественные здания выстроенного в мавританском стиле кафедрального собора Святого Георгия и готического монастыря. Американское посольство находилось в Байхе, сразу же за Терейро-де-Пакко. Впереди еще двадцать минут.
Итак, все кончено, размышлял Сполдинг. Они отзывают его. И теперь резидентом в Лиссабоне станет архитектор-кубинец.
Чувство опустошенности снова охватило его. У него отбирают все то, чем он так дорожит, и к тому же столь неожиданно. И называется это – выводить из игры...
– Кем подписан приказ?
– Тут я – пас. Стоит только код высшего руководства, а что скрывается за этим, мне неизвестно. Ни одного имени, кроме твоего, в шифровке не было.
– Что я должен делать?
– Завтра ты сядешь в самолет. Время вылета сообщат ночью. Птичка сделает только одну посадку. На аэродроме Лажес, остров Терсейра на Азорах. Там ты получишь дальнейшие указания.
Свенсон нажал кнопку на своем столе.
– Пропустите ко мне мистера Кенделла.
Он поднялся в ожидании, когда откроется дверь. Нет, он не выйдет из-за стола, чтобы встретить его, и не протянет ему руки, как положено в таких случаях. И все потому, что в «Шератоне» Уолтер Кенделл не стал обмениваться рукопожатиями с Крафтом и Оливером. Проявленное бухгалтером подобное пренебрежение условностями не могло ускользнуть от внимания генерала, и он решил вести себя сейчас со своим визитером соответственно его же манерам.
Кенделл вошел в кабинет. Внешность бухгалтера за те одиннадцать дней, что прошли с тех пор, как генерал наблюдал за ним из потайной комнаты во время совещания в отеле «Шератон», не претерпела особых изменений. Кенделл был одет в тот же костюм и, похоже, в ту же самую мятую рубашку. И один лишь Бог знает, в каком состоянии находилось сокрытое под ними нательное белье, но сама мысль об этом не вызывала ничего при виде бухгалтера, кроме чувства брезгливости. Кенделл кривил слегка, словно в ухмылке, верхнюю губу. Но это вовсе не означало, что он на что-то сердился или выказывал таким образом свое презрение к чему-либо. Просто у него была привычка дышать одновременно и ртом и носом. Как делают это животные.
– Проходите, мистер Кенделл, садитесь.
Кенделл не заставил повторять приглашение. Его взгляд встретился со взглядом Свенсона. Но лишь на мгновение.
– В деловом календаре, где указаны лица, с которыми я должен встретиться, говорится, что ваш вызов в мой офис обусловлен необходимостью получения от вас кое-каких разъяснений относительно превышения «Меридианом» сметы, – сказал генерал, садясь. – Ваши оправдания меня не интересуют, излагайте только факты... Вам как главе независимой аудиторской фирмы это не составит особого труда.
– Но не только же ради этого вы вызвали меня, не так ли? – Кенделл достал из кармана смятую пачку сигарет, покрутил одну из них и закурил.
Свенсон заметил, что ногти у него неухоженные, с заусенцами и грязные. Генерал подумал, что в облике и поведении Уолтера Кенделла было что-то нарочитое.
