— Он может еще пригодиться. Понимаете ли вы, монсеньор, что он может вернуться во Францию только вместе с вами? Это занимает его мысли. Он может быть вам очень предан.
Герцог Рейхштадтский улыбнулся.
— Посмотрим… Но прежде чем вернуть герцога Рагузского, неплохо было бы мне самому вернуться..
— Мы над этим работаем. Могу ли я спросить Ваше Высочество, каковы планы вашего деда на ваш счет?
На этот вопрос им ответил Прокеш:
— Император Австрии очень любит своего внука.
Я думаю, что он был бы счастлив увидеть его на французском престоле. В некотором смысле это стало бы гарантией вечного союза между Францией и Австрией.
Он бы гордился, если бы знал, что Наполеон Второй всем обязан ему. Но существует Меттерних…
— Здесь ничего нельзя сделать?
— Это бы меня удивило, так как к политическому выбору в этом случае примешивается давняя ненависть к Наполеону.
— Наполеон мертв.
— Есть ненависть, которая не умирает. Меттерних так боялся, пока продолжался полет Орла…
— ..что он отказывается выпустить Орленка? Мы здесь, чтобы открыть клетку.
— Ну что же! Поговорим об этом, — нетерпеливо сказал принц. Щеки его порозовели, глаза вспыхнули. — Что вы предлагаете?
Фелисия быстро изложила план бегства. Принц засмеялся.
— Бежать в женском платье? Ехать всю дорогу в облике женщины? Конечно, у нас был карнавал…
— Идея не так уж плоха, — перебил его Прокеш. — Лично мне она кажется соблазнительной, но вы уверены, что за вами не следит полиция?
— За нами следили первое время, но с тех пор как герцогиня Саган взяла нас в подруги, слежка прекратилась.
— Да, Вильгельмина действительно наилучшее прикрытие, которое вы могли бы найти. Меттерних все еще влюблен в нее…
Принц заметил:
— Мне не нравится только одно. То, что мне придется занять место госпожи де Лозарг. Я не хочу подвергать ее ни малейшему риску. Это не слишком уж безопасно — возвращаться в мужском костюме вместе с Дюшаном.
— Пожалуйста, не говорите о нем с презрением, монсеньор! — заговорила молчавшая до сих пор Гортензия. — Он был одним из лучших и вернейших солдат вашего отца. С ним я буду в полной безопасности.
— Может быть, вам будет безопаснее со мной? — спросил Прокеш. — У меня в Богемии есть сестра, она приблизительно ваших лет и похожа на вас. Вы можете ехать под ее именем вместе со мной, так как, если монсеньор уедет, я последую за ним…
— Я ждал этого! — воскликнул принц. — Вы же знаете, что без вас я не поеду, ведь я так нуждаюсь в ваших советах. — Он снова обратился к Фелисии:
— Ваш план мне кажется заманчивым. Но что я буду делать в Париже?
— Если ваша светлость соблаговолит оказать мне честь и остановиться на несколько дней в моем доме, пока соберутся ваши сторонники, я буду самой счастливой женщиной на свете.
— Где расположен ваш дом? — спросил принц с детским любопытством.
— На улице Бабилон.
— Улица Бабилон! В Париже! Как, должно быть, приятно жить на улице Бабилон в Париже! А сад у вас есть?
— Есть, правда, небольшой, но он полон цветов, а скоро весна. Вы увидите, как красив Париж весной!
— Я знаю. Я еще не забыл каштаны Тюильри и сад, спускающийся к реке… Вновь увидеть Париж!
— Это случится скоро, если Ваше Высочество доверится нам, — негромко проговорила Гортензия.
Некоторое время они еще поговорили о деталях плана, была определена дата побега: 11 марта, день рождения принца и Гортензии.
— Я не забыл, что мы почти близнецы, — сказал сын Наполеона Гортензии. — Если все будет благополучно, вы станете моей сестрой. Я вам дам…
— Только вашу дружбу, и ничего больше. Я привыкла к жизни в провинции, мой дом в Оверни. Но, близко или далеко, я всегда буду верной подданной Вашего Высочества, — ответила Гортензия, приседая в реверансе. Принц протянул ей руку.
— Тогда я приеду в Овернь! — весело сказал он. — Мы оккупируем ваш дом вместе с моим двором. Пусть все знают, как я вас люблю! И что…
Он замолчал на полуслове. Дверь открылась, и на пороге появилась эрцгерцогиня София. Она была прекрасна в платье из голубой тафты под цвет глаз, но казалась очень взволнованной.
— Франц, — сказала она, ответив улыбкой на приветствия и реверансы, — мне кажется, что ваш разговор несколько затянулся. Это уже не похоже на правду…
— ..и вы не представляете, о чем бы мы могли говорить столько времени с этими дамами? — закончил за нее фразу принц, целуя ей руку. — Вы, как всегда, правы, но мы уже закончили. Позвольте все-таки представить вам княгиню Фелисию Орсини и графиню Гортензию де Лозарг, крестную дочь моего отца и моей тетки Гортензии.
— Я рада вас видеть, — с улыбкой сказала эрцгерцогиня, протягивая обе руки для поцелуя. — Мне радостно видеть верные сердца вокруг герцога Рейхштадтского. Но, умоляю вас, будьте осторожны! Не подвергайте его опасности!
— Я буду следить за этим! — воскликнул Прокеш. — Ваше Высочество знает, что может мне доверять.
— Вам — да, потому что я вас знаю, вы мудрый человек. Без вас я не стала бы помогать Францу бежать. Я его тоже люблю и желаю ему счастья.
— Ваше Высочество может доверять нам, — сказала Фелисия. — Мы обе готовы пожертвовать всем ради нашего… императора!
