– О Боже! – сразу же повалилась с кресла и хотела бежать без оглядки с комнаты, но остановилась. Еще раз взглянула на дверной проем, что вел в пустоту. На пороге сидел черный кот и смотрел на меня своими едко-желтыми глазищами. Он сидел уже за дверью, что была приоткрыта, и та, что была совсем недавно закрыта днем. Кот медленно привстал и ушел дальше пока тьма, полностью не поглотила его. Какай-то неведомый животный страх не давал мне пошевелиться или издать какой-либо стон. Мое любопытство пересилило тот ужас, что царил вокруг меня и лез мне в голову. На еле шевелящихся и трясущихся ногах я направилась к двери. Немного приоткрыв ее, мой взгляд уперся в темноту. Идти туда совсем не хотелось. Совсем неожиданно услышала знакомый мне голос, который исходил от с глубин комнаты. Он точно принадлежал моей маме. Она что-то напевала, совсем тихую и до боли знакомую песню. Сделав пару шагов, я полностью оказалось укутанной непроглядным мраком.
– Мама, это ты? – я говорила почти шепотом и шла на мелодичную песню, которая с каждым моим приближением становилась громче. Мои руки не ощущали опоры от стен. Ноги передвигались совсем медленно и тоже не чувствовали преград. По не многу начал появляться свет, и мои глаза привыкли к его яркости. Я только сейчас поняла, что нахожусь в своей спальне. Она выглядела по-другому, мебель была новой, дорогой, а обстановка во круг отдавала блеском и шиком. Голос мамы звучал уже более отчетливее, и я могла разобрать слова ее песни. Она всегда пела мне ее в детстве. Я потихоньку зашла на кухню и остолбенела от увиденного. Мама колдовала над плитой и что-то помешивала в кастрюле. Ее осанка была прямой, волосы блестели и струились волосок к волоску. Немного опешив и помотав головой, я подошла ближе. Мама развернулась ко мне и приветливо спросила:
– Мелиса, ты почему так долго? Я уже заждалась тебя. Садись, у меня уже все готово. – лицо ее не выказывало ничего что могло говорить о ее болезни. На ее щеках играл румянец. Она снова была полна сил, здоровья, и видимо какого-то своего счастья. Я обняла ее и расплакалась, уткнувшись носом в ее плечо.
– Мама, откуда это все? Что с тобой? Ты снова здорова? – немного отстранившись от нее, я заговорила, до сих пор не веря своим глазам.
– Мелиса, со мной все в порядке. Почему ты спрашиваешь? – удивленно посмотрела на меня мама. Это выглядело так, будто и не было тех долгих лет, что мы с мамой прожили в нищете. Как рак губил ее и съедал внутренности. Все было так, до того, как отец нас бросил и повесил все свои карточные долги на наши с мамой плечи. Как из-за постоянной нехваток денег часто приходилось голодать по вечерам. Как нужда иной раз заставляла воровать и унижаться, работая за мелкие крохи. Сейчас все было иначе, как в мечте, что часто мелькала пеленой забвения. Мы долго разговаривали ни о чем, много смеялись и просто наслаждались обществом друг друга. Пока я не услышала звук, напоминающий будильник. Я вдруг вспомнила Терезу и ее таблетки, Эрика, его дом и таинственного кота в нем. Медленно встала из-за стола и направилась уже к непрекращающимся звукам. Я снова очутилась в темноте. Мрак полностью окутывал все во круг себя, я оглянулась. За моей спиной уже не было мамы, моей квартиры, лишь такая же угольная и непроницаемая тьма. Звук все нарастал и звучал уже во всех частях этой комнаты. И наконец, мои руки уперлись в дверь. За ней сидела Тереза и смотрела уже на меня. Как будто она никуда и не уходила, плед также свисал с ее колен. Я подошла к столу и перевела часы, дала заветные таблетки. Только сейчас до меня начало доходить сознание того, что только недавно произошло. Я резко устремила взгляд на дверь, но увидела лишь стену.
– Здравствуйте, Мелиса, – я повернула голову и увидела Эрика в своей лучезарной улыбке.
– Доброе утро, Тереза вела себя очень спокойно, так что мне не на что жаловаться. Я могу идти?
– Непременно, смогу ли рассчитывать на вас, если мне понадобится ваша помощь? Уверен, что Терезе вы точно понравились.
