– И ты будешь нежен.
Я провела кончиком языка по губам Яра, проникла внутрь, дразня и приглашая. Он с рычанием сгреб меня, рывком притянул к себе, вжимаясь в меня, сминая с неистовой страстью. Хотел испугать? Нет, я чувствовала, что Яром тоже овладело желание.
Я подтянулась и обхватила ногами его бедра, а он прижал меня к стене, навалился, придерживая снизу, чтобы я не сползла, и целовал, целовал…
Полы моего халата распахнулись, только на талии соединялись тоненьким пояском. Сорочка задралась, обнажая ноги. Я запустила пальцы в смолянисто-темные пряди. Его чудесные гладкие волосы.
Мельком я уловила в высоком зеркале наши отражения – переплетенные тела. Я не могла отвести глаз от смуглокожего красавца Яра. Узоры на его черном халате переливались золотом и серебром. Он так прекрасен и грозен, будто кинжал из серебряной стали. Яр вжимал меня в стену, стоя между моими бесстыдно разведенными ногами. От этого неприличного зрелища меня охватило настолько сильное вожделение, что я, едва не задохнувшись, протолкнула сквозь припухшие от поцелуев губы:
– Возьми меня. Возьми меня сейчас.
Надеюсь, Яр, когда к нему вернется память, не разозлится на меня за самоуправство. Будь у меня чуть больше времени, я бы подождала, пока Яр вспомнит обо мне и о нашей любви, но время утекало сквозь пальцы.
– Взять тебя? – Мой джинн сверкнул глазами. – Я смотрю, невинность теперь не слишком в цене у высокородных девиц? Они все так бесстыдны?
Он решил, что я использую его, как герцог Алдон – Латифу.
Ох, Яр, ты, верно, хотел задеть меня этими злыми словами, но не получится: устыдишься, когда память к тебе вернется!
– Смотри, зайчишка, как бы тебе не пожалеть! Будешь молить о пощаде!
Я облизнула губы и хрипло рассмеялась.
– Заставь меня умолять!
О, эта новая Вивиана меня саму пугала до дрожи, но эту Ви было не остановить: она ждала слишком долго!
Мы упали на кровать, Яр навалился сверху, прижав меня к перине, распластав по ней, поднял над головой мои руки, удерживая за запястья. Я извивалась под ним, с губ срывались короткие стоны, в которых смешались нетерпение и страсть. Но Яр не торопился. Его язык провел по мочке уха, по ложбинке шеи, спускаясь все ниже, исследуя, изучая каждый изгиб моего тела. Яр разорвал сорочку на две половинки, лоскуты сорвал и бросил на пол вслед за измятым халатиком. Освободил меня от белья.
Я прыснула, когда кончик языка защекотал пупочную впадинку, и почти сразу вскрикнула, когда Яр, раздвинув мои колени, припал к пульсирующей, чувствительной точке в самом потайном местечке моего тела.
– Ах! Нет…
– Мне прекратить? – Он приподнял голову.
– Нет!
– Умоляй!
– Умоляю… – выдохнула я. – Не прекращ… Ах…
Я забыла, что умею дышать и думать.
– Я сейчас… умру… – выдавила я через некоторое время.
– Не умрешь! – расхохотался Яр. – Хотя… Кто-то называет это маленькой сладкой смертью.
– Иди ко мне!
Любимый джинн накрыл мое тело, покрытое капельками пота, своим горячим телом. Он тоже был обнажен.
– Откуда ты свалилась на мою голову, такая жаркая, такая вкусная девочка? – прошептал он между поцелуями. – Что за наваждение? Я хотел, чтобы ты кричала от боли, а ты кричишь от удовольствия…
А вот мне придется сделать тебе немножко больно, Яр, ты уж потерпи и прости меня. Ты все поймешь позже.
Я взяла его лицо в ладони и заставила смотреть на себя. И пусть в моих словах звучала лишь нежность и любовь, он все равно дернулся, как от удара кнута.
– А теперь слушай меня, Арслан Вакар Дари Пламя Сердца. Слушай и не смей нарушить мой приказ.
Яр втянул воздух сквозь сомкнутые зубы, точно я прижгла его каленым железом. Отпрянул бы, но сила его настоящего имени держала крепче любых оков. Прости, прости меня…
– Кто тебе сказал мое имя? – выплюнул он. – Кто эта продажная тварь?!
– Ты узнаешь… Позже…
На моих ресницах против воли набухли слезы: слишком обидно видеть неприкрытую ненависть Яра. Я не выдержала.
– Я люблю тебя, Арслан Вакар Дари Пламя Сердца. Пусть сейчас тебе дико это слышать. Люблю искренне, всей душой. Ты заберешь мою невинность и загадаешь желание.
Яр слушал, сузив глаза.
– Желание? Я желаю лишь забвения.
– Нет! Ты желаешь свободы! Себе, Латифе Дании Заире Стреле Утра, Хафизу…
Я запнулась и ужаснулась: я не узнала полного имени Хафиза.
– Хафизу Ахсану Идрису Мудрому Филину? – спросил Яр.
Выражение его лица менялось будто погода во время приближения грозы: то мрачнее тучи, то словно из мглы блеснет лучик света – это когда я произнесла имя Латифы.
– Думаю, это он… И еще ты должен пожелать свободы для Фархана Бадра Джазима Повелителя Ветра.
Это имя я произнесла еле слышно. Не делаю ли я ошибки? Сейчас думать об этом не хотелось. Яр взглянул непонимающе:
– Это имя мне незнакомо.
– Познакомитесь, – пробурчала я.
В спальне, еще недавно наполненной тихими стонами и вздохами, повисло молчание.
– Может быть, я незаметно для себя самого оказался на том свете, где меня ублажает прекрасная юная и невинная дева? – спросил Яр то ли в шутку, то ли всерьез.
– Ты все еще на этом свете, – улыбнулась я. – Однако прекрасная и невинная дева полностью твоя и только твоя. И любит тебя!
