Строители должны были укрепить берег на протяжении трёх километров. Тюфяки уже затоплены всюду, кроме участка, на который поставили арматурщиков. По всему фронту уже отсыпали банкет, заканчивали укладку бетона в первый, нижний, ряд плит и поднимались выше.
Из гидрометбюро сообщили, что в ближайшие дни ожидается резкий подъём воды у Сталинграда, значит, надо поторапливаться с укладкой бетона и во второй ряд плит. Воде достаточно проникнуть в малейшую брешь - и она подмоет, взломает все сооружение.
Строители работали в три смены.
По разрытой земле ползали хмурые, а в сущности самые безобидные и самые работящие машины - бульдозеры. Самосвалы развозили бетон, щебёнку. Плавучие краны разгружали баржи. В лесу гудели бетономешалки. Вот и вся, пожалуй, техника. Она выглядела так скудно, что её невозможно было даже сравнивать с техникой в котловане. Зато людьми здесь был усеян весь берег. И это заставило Олега вспомнить старые фотографии - далёкие времена, когда на пятачках первых строек работали сотни землекопов, каменщиков, плотников и раздавались зычные команды десятников.
Сейчас здесь было все так же, только не было слышно подхлестывающих команд и «дубинушки» - работали молча, сосредоточенно.
Туман исчез, спустились с небес чёрные водянистые тучи и сеяли на рабочих мелкий въедливый дождь. Ветер с силой, как сапожник гвозди, вбивал холодные острые капли в лица людей, в их красные жилистые руки.
Олег брёл по мокрому песку, по скользкому суглинку в тяжёлых резиновых сапогах и думал, что вот эта полоска земли, вот эти люди сегодня самые главные на всей стройке. И стройка ему вдруг представилась в виде огромного снаряда, взрезывающего упругие пласты необозримых просторов. И если стройка - снаряд, то этот участок - самая важная его деталь, остриё, которое принимает на себя всю силу сопротивления упругого пласта. А его, Олега, участочек - жало острия...
Все это я представил себе из рассказов Ильичева, Мийбрата и, главным образом, из рассказа самого Олега. Когда он говорил, то смотрел на меня насторожённо и недоверчиво: не стану ли я смеяться над его «высоким штилем»?
Я не смеялся, потому что иногда и сам изъяснялся возвышенно. Да и как сказать: хорошо это или плохо? Ведь бывают у человека такие минуты, когда ему не хватает слов, когда все они кажутся ему затёртыми, слепыми.
Я не мог смеяться над Олегом, я только удивлялся и радовался.
Конечно, в том мире лени, праздности, из которого он ушёл, «выпрыгнул», смеялись бы над ним, над его самоуверенностью и увлечённостью. А глупо. Человек, может, потому и бывает несчастлив, что недооценивает самого себя.
Понятно, если какой-нибудь заштатный дворник из какого-нибудь заштатного городишка скажет, что он самый главный работник на земле, и заставит людей поклониться своей метле, то ясно, он будет выглядеть глупее и смешнее лягушонка, решившего проглотить слона. Но если он скажет, что его дело, как и всякое, - самое важное на земле, и станет его делать с усердием и любовью, как самое важное, то, кто знает, может быть, его метла будет сметать не только мусор с тротуаров, а и с космических дорог.
...Олег долга ходил по берегу и наконец набрёл на контору участка. Начальника участка на месте не оказалось.
- А другое какое-нибудь начальство есть? - спросил Олег у женщины, вязавшей в коридоре шерстяной чулок.
- Волков. Там, в кабинете.
Олег вошёл в кабинет. За столом в самом деле сидел заместитель главного инженера гидростроя Волков. Подперев ладонью щёку, он сладко спал. Его фетровая шляпа валялась на полу. Прорезиненная куртка была измята, испачкана в глине. Лицо Волкова темнело щетиной, под глазами синие круги. В тарелке стыла недоеденная котлета с гречневой кашей.
Олегу жалко было будить Волкова, он хотел тихонько уйти. Но как только стал поворачиваться, Волков открыл глаза и, не отнимая ладони от щеки, усмехнулся:
- Я слышал, как вы входили. Грешным делом, думал уйдёте, а я посплю ещё несколько минут.
- Извините.
- Это уж ты меня извини.
- Тогда доброе утро!
- Значит, доброе. Кто ты, что ты и чего тебе?
- Прораб Степанов, прибыл с бригадой арматурщиков на прорыв. Поставили на десятый пикет. Хворосту хватит на сутки, не больше. Нам нужен ещё один плавучий кран... и... сами понимаете, дождь, холод, работать в ледяной воде...
- Иди на склад, получи по сто граммов спирту, а на работающих непосредственно в воде - по сто пятьдесят.
- Мийбрат сказал, только завтра привезут спирт.
Волков сцепил зубы, хотел стукнуть по столу, но сдержался.
- И хворосту, говоришь, нет? Та-а-ак... Кран получишь.
Волков встал, потянулся, достав руками до дощатого потолка, потом подошёл к Олегу и положил ему руки на плечи.
- Мийбрат тебе все рассказал о десятом пикете?
- Рассказал.
- Хворост, кран, спирт, - все это так. А вот Волга - это самое главное. Ты меня понял?
- Да.
- Московский кончал?
- Московский.
- У Скирдина работаешь?
- У Скирдина.
