На рассвете Блейз всё еще спит, и, уверена, прос-нется еще не скоро. Это хорошо, уверяю я сама себя. Притворяясь одним из моих соглядатаев-Теней, он был так занят, что не мог толком выспаться, и те-перь наверстывает упущенное, только и всего.
Однако слова Сёрена не выходят у меня из головы, и я не могу отделаться от ощущения, что принц прав.
Дверь, скрипя, открывается, и в каюту заходит Ар-темизия; волосы девушки снова сине-белые — в кон-це концов, ей больше не нужно их прятать.
— Мы подходим к «Туману», — сообщает она без предисловий. — Тебе следует встать и привести се-бя в порядок, чтобы хоть отдаленно походить на ко-ролеву.
Я пропускаю колкость мимо ушей, главным обра-зом потому, что Артемизия права. Мои волосы сли-плись после пребывания в морской воде, а лицо те-перь всё обветренное, покрасневшее. Уверена, сейчас я мало похожа на королеву.
— Их тоже разбуди, — добавляет Артемизия, кивая на Блейза и Цаплю. По спящему Сёрену она сколь-зит равнодушным взглядом, будто это просто мешок или ящик.
— Блейзу нужно выспаться, — говорю я. — Ты, я и Цапля вполне справимся сами.
Артемизия фыркает, но не спорит.
— Тогда, когда он проснется, скажешь ему, что это была твоя идея. Он не обрадуется, поняв, что всё про-пустил.
Она бесшумно выходит из каюты, а я осторожно наклоняюсь к спящему на полу рядом с койкой Ца-пле. Я трясу его за плечо — очень мягко, несильно, но юноша всё равно подскакивает, его карие глаза ис-пуганно округляются, он дико озирается по сторо-нам и хватает ртом воздух, словно того и гляди за-дохнется.
— Цапля, — тихо говорю я, стараясь не морщить-ся — пальцы юноши стискивают мою руку клещами. Мне лучше, чем кому бы то ни было, известно, как ужасны кошмары.
— Это всего лишь я, Тео, — успокаиваю я его, на-крывая его пальцы свободной рукой. — Всё хорошо, ты в безопасности.
Цапля медленно приходит в себя, моргает и мор-щится; я вижу, как ужас в его глазах постепенно тает. Юноша смотрит на меня.
— Простите, ваше величество, — говорит он, са-дясь и выпуская мою руку. — Я... Мне вдруг показа-лось, что я снова очутился в шахте.
— Тебе не нужно передо мной извиняться, Цапля, правда, если мы будем заставлять Артемизию ждать, она сама потребует от нас извинений. — Я улыба-юсь. — И ты можешь по-прежнему называть ме-ня Тео.
Цапля поднимается на ноги, но ему приходится пригибаться, потому что с его ростом он не помеща-ется в маленькой каюте. Юноша протягивает мне ру-ку, предлагая помочь подняться с постели, и я на нее
опираюсь — не потому что не могу встать самостоя-тельно, а просто из желания пожать руку друга.
— При всём моем уважении, ваше величество, думаю, мне не следует этого делать, — отвечает он, устало улыбаясь. — Важно показать Бичу Драконов, что вы не просто хороший человек, но еще и коро-лева.
От этих слов мне кажется, будто все внутренности завязываются узлом, и я вдруг жалею, что подсуну-ла Блейзу снотворное. Мне страшновато в одиноч-ку встречаться со знаменитой пираткой, после всего что я о ней слышала. Впрочем, я стараюсь не показы-вать свой страх.
На палубе мы встречаем Артемизию и видим, что рядом с нашим шлюпом возвышается большой ко-рабль под черными парусами. С его палубы и из тя-нущихся вдоль корпуса иллюминаторов на нас глядят сотни преисполненных надеждой лиц.
— Не могла хотя бы привести в порядок воло-сы? — рявкает Артемизия.
— С помощью чего? — в тон Защитнице отвечаю я. — Что-то я не заметила у Сёрена в каюте туалет-ного столика с гребнями и заколками.
Артемизия возводит глаза к небу.
— Тогда хотя бы помаши рукой и улыбайся. Они же потом своим внукам будут об этом дне рассказы-вать. Сегодня они впервые видят королеву Теодосию.
Странное дело: в устах Артемизии это утверждение звучит на редкость бодряще, и у меня поднимается настроение. У астрейцев еще будут и дети, и внуки. Мы выживем, мы должны. Тут мою радость затмева-ет грустное воспоминание.
— Я хочу немедленно увидеть мать и брата Элпис, чтобы выразить им свои соболезнования, — говорю я Артемизии.
Девушка неодобрительно косится на меня, и Цапля спешит вмешаться.
— Я хотел бы пойти с вами, если не возражаете, — тихо просит он. Очевидно, он тоже чувствует себя виноватым — ведь он должен был забрать девочку из покоев Тейна, но не сумел.
Артемизия кашляет.
— Она умерла как героиня. Однажды мы станем прославлять ее в песнях.
— Ей было всего тринадцать, — возражаю я. — Она была слишком юна, чтобы становиться герои-ней. Мне не следовало так рано лишать ее детства.
— У Элпис никогда не было детства, — сурово от-резает Артемизия. Она смотрит на палубу «Тума-на» — оттуда нам спускают веревочную лестницу. — Детство у нее отобрали кейловаксианцы, никогда об этом не забывай. Они — наши враги. Ты дала девоч-ке возможность отбросить роль жертвы, и она с радо-стью воспользовалась этим шансом. Это ее право, не нужно изображать из нее беспомощную жертву, это оскорбляет ее память. Я организую тебе встречу с ее семьей, но им ты скажешь всё то, о чем я сейчас гово-рила. Ты не убивала Элпис, ее убил кайзер.