Сеча за Бел Свет [СИ] полностью

— Да, будя так, Борил, сын Белуни, — произнесла Магур и от того говорка перья, чё являли собой дивный венок на главе легохонько заколыхалися и по ним пробёгла разноцветна радуга, точно рождённая самоцветными голышами, а у тех перьливах замелькав, замигали, заярились светом огоньки усяких разных цветов. — Днесь я улечу, а возвернусь к тебе тогды, кады ты примешь цепь, чтоб отвергнуть всякие сомнения у полканов за кем им надобно ступать… И ищё… — птица на миг сомкнула свой клюв и до зела внимательно вгляделась в мальца, можеть желаючи у тем взглядом чёй-то ему перьдать, а посем дополнила, — помни Борюша, светлый потомок Индры, коли ты ступаешь прямой дороженькой и всё время избираешь правую торенку… путь Прави, то и жизнь для тебя лежать будет токмо там… справа… токмо так, а не иначе! Попомни то! Магур сызнова едва заметно кивнула ему головой, або то просто заколебалси ейный волшебный венок, верно гутарищей о ней як о властительнице усех птиц, и она нежданно, без усякой молви, раскрыла свои могутные крылья, и резво ими взметнула… Да стремительно подавшись с возвышения зараз взлётела ввысь, скользнув усей своей дюжестью во сторону Борилки, так чё вспужавшись той молниеносности мальчик мгновенно присел, поджав голову и накрыв её свёрху руками, страшась быть задетым крепкими когтьми Магур. Прохладное дуновение, порывистого лёту птицы, шибко обдало мальчугана, взъерошив его волосья, а у нос вдарил чистый травяно-приторный дух скошенной травы. Боренька глубоко вобрал у собя тот аромат сухостоя и чичас же пред его затворёнными очами вереницей всколыхнулись вспоминания о былом времечке…и пришло на ум прошлое, да пора сенокоса со весёлым говором родных беросов живущих простым трудом орала, охотника и рыболова. Прошелестев крылами Магур взмыла высоко у небосвод, и мальчонка поднявшийся с корточек, вздев голову стал следовать взором за её парящим полётом. А птица покамест уменьшалась у ширшине, и невдолге махонькой крупиночкой белого света, поблекнув, исчезла в голубизне мироколицы. Весьма страдательно вздохнувши, кумекая… чаво хошь аль не хошь, а ту неприятну цебь надоть прынять, малец ащё чуть-чуть постоял осторонь возвышения, чрез оное, верно, на Мер-гору по столбу свету и спущались Асуры. Приметливо созерцая аки неспешно впитывалось исторгнутое голубое сияние во каменно евойно дно, аки медленно один за другим потухали лучистые яхонты. И тока тадыкась тронувшись с места, обойдя возвышение, да мерекая над реченькой Магур о стёженьке, направилси уперёд. Обаче доколь на вершине живописной Мер-горы не наблюдалось ни чё чарующего. Густы облака продолжали скользить над ней и подле неё, и вмале она кажись стала йтить на подъём. Спервончалу сувсем легохонько, одначе резво и незаметно для Борилы сменив цвет полотна с чёрного на смаглый, на оном чуток попозжа стали проступать рдяные мудрёно— изогнутые полосы, словно выбивающиеся с под той каменной глади лоскутами огня. Вставши пред одной таковой полосой, поражающей лучистостью пламени мальчик занес над ней ногу, и узрел в сиянии рдяного свету як его сапог сменил свой цвет с тёмно-синего на почти шо белый. То пламя хоть и меняло окрас вечей при ентом сувсем не обжигало, и даже, чё було весьма удивительным, не было тёплым.

Задорно приплясываючи огонь колыхал, помахиваючи, светом и поблёскивал искристостью малых, златых отломушков. По мере ходьбы уперёдь каменно полотно прынимало усё паче крутой вид, а влажность голыша стала такой, чё чудилось свёрху её присыпали снежком али покрыли тонким слоем льда, потому Бориле пришлось перьйтить на медленну поступь и двигатьси небольшим, размеренным шажочком. Да токмо такой ход не шибко помогал, оно як подошвы сапог, мягонькие таки, стали скользить, и усяк раз ступаючи вверх резво зачинали съезжати униз, а сообща с ними удол сползал и отрок.