Наш мир лишь фантазия. Как далеко вы готовы зайти, что бы создать свой собственный мир. Какой он будет, и что ляжет в основу? Двое детей получают возможность стать конструкторами галактики. Дать новую жизнь. Но готовы ли они пожертвовать собой ради этого мира. Готовы ли отдать себя во благо другого. Мир, где реальность и сон соприкасаются. Мир, где каждая мысль – это целый виток эволюции.
Глава 1
Наконец пелена дня спала, звезды яркими вспышками заполняли пространство. В такие дни кажется, что места на небе очень мало. Небо усыпано разными звездами, планетами, галактиками. Ночная тень дает остыть воздуху и создается такой непостижимый аромат, который пленяет, дает телу отдых. Этот полуночный запах свежести, еще не до конца наступившей, пропитывает все вокруг, становится частью всего и вместе с тем, дарит будто феникс, новую жизнь. Ночь дает нам шанс начать все сызнова.
Деревья медленно покачиваются от потоков остывающего воздуха, и обдает волной предыдущего дня. Лишь перед рассветом ты ощущаешь, что мир обнулен, что нет ничего от вчерашнего зноя.
Цикады прошедшие свой жизненный путь под землей, выбравшись на поверхность, неумолимо поют свою песнь, приближая последний час. Ночь раскачивается в такт их звукам, будто они задают ритм.
Улицы пустынны, лишь редко проедет машина, рассекая тьму ночи яркими, словно два солнца фарами, обжигая беспросветную мглу.
В такие ночи, как эта, многие люди видят невероятно красивые сны, кому то они могут казаться страшными, но это не лишает их особенной красоты. Наутро мы можем и не помнить, что нам снилось, вот только суть в том, что мы были там, творили, создавали свой мир, в котором правила меняются так же быстро, как и длится этот сон. И там никто не может нас упрекнуть в неправильно фабуле, в засаленном сюжете.
Одинокий силуэт, брел медленно в сторону окраины города. Фонари, которые создавали конусы света, горели через один, некоторые мерцали. В их плафонах набилось так много насекомых за все эти годы, что свет с трудом пробивался через груды тел, уже не первый год поджаренных ярким светом, и выливался тусклым мерцающим пятном на бульвар. Фигура, двигалась плавно и уверено.
Ростом этот человек был не высок, чуть больше 1.7 метра, сложен складно, немного сутуловат, будто прожитые годы тяжелым грузом легли на его плечи. Одет он был в коричневый костюм, туфли были сношены, пятка стоптана по краям. Но вся одежда, была, как влитая, точно по фигуре, выглаженная, что давало понять, что человек этот очень аккуратен.
Приталенный пиджак на двух пуговица был расстегнут, и полы его ходили в такт движениям. Из-под пиджака тонкой лентой красовалась рубашка, белоснежная, как верхушки Альп, галстук был слегка ослаблен. В руке он нес старый потертый саквояж, коричневого цвета, с одного бока он был изрядно выбелен трением о ногу хозяина. Саквояж еле заметно, то расширялся, то сужался, будто был живой . Создавалось впечатления, что это профессор, который медленно бредет домой со своим верным хранителем и другом. Вид был у него очень довольный. Он улыбался, еле слышно напевая себе под нос, что то из ранних битлов. Лицо его было немного в морщинах, но когда появлялась улыбка, он будто молодел. Глаза наполнены живым блеском, лицо гладко выбрито, до синевы. Шаг был твердый и уверенный.
Старик остановился под очередным фонарем, приподнял рукав правой руки и посмотрел на часы, вид их был весьма необычен, на них не было циферблата, а лишь положение солнца и луны, маленькие кружки располагались на круглой площадке словно в подвешенном состоянии и если немного подождать, наблюдая за ними можно было увидеть движение небесных тел, полночь была близка.
Рукав был возвращен в исходное положение, после чего старик ускорил шаг. Взгляд его переходил с предмета на предмет, словно он что то искал. Через пару минут бульвар свернул влево и начал спуск, метрах в ста показалась старая тупиковая ветка железной дороги, раньше ей пользовались для перегрузки товарных вагонов, но после очередных экономических потрясений город словно находился в коме, не шевелясь и не подавая признаков жизни уже больше 10 лет. Город не был призраком, стал лишь пережитком прошлых побед и кипучей жизни, сейчас десятки домов на окраине были брошены их владельцами в поисках другой, лучшей жизни.
Проходя мимо тупикового переулка до слуха старика донеслись голоса и шум потасовки. Он остановился и осмотрелся, никого рядом не было. Четче остальных слышался голос девушки просившей о помощи. Старик было начал движение дальше, но пройдя пару шагов остановился и тяжело вздохнул.
– Тебя это не касается, все что мог ты для них сделал, теперь это их жизнь. – Вырвался голос из раздувшегося очередной раз саквояжа.
– Не тебе меня учить, старая сумка. – негромко ответил старик и быстрым шагом пересек пустынную улицу.
Свет в домах не горел, но в глубине тупика мелькал свет от ручного фонарика, который резкими порывами рассекал скопившеюся мглу в глубине переулка, ничего кроме отдельно всплывающих рук и ног видно не было.
Пройдя немного дальше в глубь тупика, который смыкался во тьме и оттуда доносились женский визиг и не членораздельная речь мужского баса.
