– Но вы сказали, что это произошло тридцать лет назад? – переспросил я его, выуживая подробности.
– Тогда послушай следующее, – ответил Атто, рассерженный моим скептическим отношением к его рассказам. – Я знаю точно, что Ментенон уже давно пытается уговорить короля пригласить Марию в Париж официально. И как ты думаешь, почему она это делает, хотя должна была бы ревновать его к Марии?
– Даже не знаю, – ответил я с притворной неуверенностью.
– Она делает это, так как король все чаще вздыхает о Марии, сейчас; в возрасте шестидесяти двух лет. Он устал от разочарований и подводит итог своей жизни. Марии столько же лет, и Ментенон надеется, что, если король увидит ее сейчас, возможно, будет разочарован, ведь он вспоминает о ней как об ангеле. Но она ничего не знает о вечном очаровании Марии, – с особенным ударением заявил Атто, хотя он мог так же мало знать о том, как выглядит Мария, поскольку не видел ее уже тридцать лет.
– Неужели мадам де Ментенон никогда не встречалась с ней?
– Напротив. Они знали друг друга и были подругами. Мария даже взяла ее с собой, чтобы наблюдать с балкона, как король и Мария Терезия со всем великолепием проезжали по Парижу сразу после их свадьбы. Но нужно было жить вместе с Марией, чтобы понять, что тысячи лет разлуки и тысячи миль расстояния недостаточно, чтобы воспоминание о ней поблекло, – сказал Атто на одном дыхании.
– Ирония судьбы: первая и последняя женщины его величества на одном балконе, – заметил я. – Но, синьор Атто, позвольте мне задать вам еще один вопрос: возможно ли, что чувства короля остались неизменными после тридцати лет? Ведь он больше никогда не видел ее, – забросил я наживку, все еще надеясь, что Атто еще что-нибудь расскажет.
Он немного помолчал.
– И я не видел ее тридцать лет, – наконецуклончиво ответил он.
«И тем не менее, король продолжает любить ее», – закончил я за него про себя.
– Но она скоро приедет, – подбодрил я его.
– Да, кажется, так.
Последующие минуты мы провели в полной тишине. Атто погрузился в свои мысли.
– Я хочу выйти отсюда на свежий воздух, – неожиданно заявил он. – Я больше не в состоянии выносить эту пыль. Делай все, что хочешь. Увидимся внизу через двадцать минут.
Я с недоумением посмотрел на него.
– Ах да. У тебя же нет часов, – вспомнил он. – Тогда пойдем, спустимся вниз вместе.
Мы остановились на третьем этаже, где Мелани начал рыться в ящиках узкого комода.
– Я видел где-то здесь маленькие часы с маятником, для походов. Вот они.
Он выложил их на письменный стол секретаря и завел. Затем выставил время и сунул мне часы в руку.
– Вот, теперь ты не ошибешься. До встречи.
Атто был взволнован. В течение нескольких часов мы рылись во всех вещах, тщетно пытаясь найти чашу. Однако причиной его отступления было не это: душу аббата переполняли воспоминания, и теперь ему хотелось побыть одному, чтобы улеглось смятение чувств.
Таким образом я остался один, окруженный полной тишиной, с часами в руке, словно с фонарем.
Тогда я опустился на старый сундук, обтянутый кожей, и начал размышлять наддолгим рассказом аббата Мелани. Он рассказал мне о трех женщинах «короля-солнце», и мы исследовали три этажа «Корабля». Возможно, это было слишком смелым скачком фантазии, но три этажа действительно были похожи, как мне неоднократно казалось сегодня, на этих трех женщин: сады на первом этаже, грот и тайный сад были изящными и воздушными, как Луиза Лавальер. На втором этаже иллюзорная грациозность и утонченность великолепной зеркальной галереи, захватывающее изображение утренней зари Авроры Пьетро да Кортоны были похожи на де Монтеспан – «самую красивую женщину империи», «правящую возлюбленную», в то время как фреска полудня рядом с Авророй, изображающая падение на Землю Фаэтона с солнечной колесницы, показалась мне предостережением Людовику XIV, чтобы тот не был столь высокомерен, ведь эпоха де Монтеспан характеризовалась именно этим. И наконец, четвертый этаж был ничем не примечателен и обычен, как лицо Ментенон, мрачен, подобно жизни короля рядом с ней, и пустынен, как последние годы жизни правителя.
Одним словом, сейчас я знал все о прошлых событиях частной жизни его христианнейшего величества короля – почти все. Но я не знал того, что интересовало меня больше всего: как выглядели отношения с мадам коннетабль сегодня и какова была цель любовного послания, которое король (как я догадывался) доверил Атто. И в этот момент я обнаружил, что больше не один.