– Что? Ты хочешь сказать, что другие понятия в жаргоне не имеют перевода… – продолжил за него Мелани.
– Нет ни одного словаря, учебника или списка слов. Ничего в этом роде, господин аббат Мелани, – сообщил Бюва шепотом. – Поэтому язык черретанов расшифровать не получится. Уверяю вас, нет даже никакого алфавита.
– Это означает, что ты за мой счет целыми днями шатался по библиотекам, – прошипел Атто, – копался в макулатуре, разбирал каракули и тратил драгоценное время на греческие рукописи, церковные акты и подобное слабоумие и теперь сообщаешь мне такой результат?
– Но на самом деле… – пролепетал секретарь.
– И, кроме того, я поговорил о тебе с твоим начальником библиотеки, этим скрягой, чтобы он повысил тебе жалованье!
– Да он все равно не согласится, – отважился возразить Бюва писклявым голосом. – Но чтобы вернуться за словарем, который вам нужен, господин аббат, вы должны понимать, что…
– У нас нет времени. Нужно действовать прямо сейчас.
Угонио сдержал слово. Как мы и договаривались, через молодого паренька, который работал у него посыльным, он известил Сфасчиамонти о том, где его можно найти.
Сначала дорога верхом не была ни опасной, ни неудобной. Назначенное место встречи находилось за городской стеной, по ту сторону от ворот Пололо, рядом с кладбищем, где хоронили проституток.
Пока мы ехали верхом, у меня появилась возможность задать Атто вопросы не в присутствии Сфасчиамонти, державшегося на таком расстоянии впереди нас, что слышать он просто не мог. Бюва устало трусил позади.
– Вчера вы сказали, что Бюва будет собирать доказательства которые помогут нам взять Ламберга за жабры. Признаюсь, мне ваши слова показались не совсем понятными.
– Разумеется. Если не чувствуешь жгучего желания докопаться до правды, то никогда не достигнешь своей цели, – ответил он с вызывающим смехом. – Но на самом деле все просто. Послушай.
Черретаны заманили переплетчика в ловушку, и он умер, по роковой случайности или нет, не важно. Чего они хотели от бедного Гавера? Получить мой трактат о тайнах конклава. В нем также шла речь об одной заказной краже, когда свора этих черретанов не знала, что делать с украденным. В случае с Гавером они все пустили на самотек, а это было ненадежно. Но когда заказчик начал просматривать добычу, он обнаружил, что моего трактата там нет.
– Потому что вы в тот момент уже забрали его у мастера, который делает четки.
– Именно.
– А вы уверены, что за всем этим стоит Ламберг?
– Ну конечно. Можно сделать вывод, что у заказчика достаточно средств: он имеет людей, деньги и защищен с тыла, а также заинтересован в дипломатии на высоком уровне. Он точно знает, что и у аббата Мелани есть значительная поддержка, ему известны факты и люди, способные сыграть большую роль на предстоящем конклаве. Картина, которая наводит на графа Ламберга.
Когда цоканье копыт снова послышалось недалеко от нас, я начал в тишине размышлять о словах Атто. Я подумал о темном образе императорского посла, о его взгляде сфинкса, о его странном запахе. Он вмешивался в дела Испании, планировал предательства, загадочные смерти, отравления…
– Проникновение в дом Гавера – дело рук черретанов, – продолжил Атто, – и вот смотри, какое совпадение: в немецкоязычных странах тоже есть сообщества черретанов, которые каким-то образом побратались со здешними. Ламберг поэтому мог быть осведомлен об этом сброде, готовом выполнить любую работу. Подумай о том, что наш любимый грабитель святынь Угонио, он же Тойч, является сообщником черретанов и сам родом из Вены. Отсюда мы переходим к следующему пункту. Поскольку налет на переплетчика окончился неудачей, Угонио было поручено поискать на вилле Спада мой трактат о совете кардиналов. И в этот раз они его нашли.
– А рана на вашей руке? – спросил я. Мне казалось, что я уже знаю ответ.
– Все очень просто. Ламберг хотел меня запугать. И основательно. Он надеялся, что я испугаюсь и уберусь отсюда.
– Значит, он не хотел вас убивать. Но я не пойму одного: почему Ламберг, среди всех дипломатов и агентов его величества короля Франции, находящихся сейчас в Риме, взял именно вас на мушку?
– Но это же ясно как божий день, мой мальчик! Он знает, что мои слова и письма адресованы очень могущественному человеку и что я могу повлиять на некоторых высокопоставленных членов коллегии кардиналов, которые как раз собрались… ну, которые будут готовить выборы нового Папы, и исход этого дела очень важен для Ламберга.
Мне показалось не случайным то обстоятельство, что Атто заколебался, объясняя мне, почему граф Ламберг должен был попытаться выкрасть трактат. Мои подозрения имели очень серьезные основания: тайно прочитав письма Атто и Марии, я знал что в окружении Папы решался вопрос не только о составе конклава как хотел убедить меня в том Атто, но и ни много ни мало о судьбе испанского трона.