Я был готов приподнять занавес над интимнейшей сердечной драмой этих трех старых людей.
И я развернул письмо.
Я читал, не веря собственным глазам.
Не знаю, сколько времени прошло до того момента, когда я наконец-то постучался в дверь. Я нервничал, но мой разум был чист как никогда.
– Войдите, – услышал я приятный женский голос, голос пожилого, но доброжелательного и мягкого человека.
Именно такой я себе ее и представлял.
Я вошел.
Представившись и передав ей письмо, я попытался придумать хоть сколько-нибудь правдоподобное оправдание отсутствию Атто. Она была очень мила и сделала вид, что верит мне. В ее словах не было ни капли упрека. Лишь сожаление о несостоявшейся встрече.
Я откланялся и уже собирался уходить, когда мне в голову пришла одна мысль: собственно говоря, мне нечего было терять. Я должен был кое о чем ее спросить. Не о том, что я прочитал нет. Тут мне объяснения не требовались.
Тетракион. Возможно, она и удивится, но не прогонит меня прочь. Она решит, что я действую по поручению своего заказчика, что это он говорит моими устами и что он услышит ее ответ моими ушами.
Я начал говорить об этом без экивоков, ведь только ей одной известна истина. А времени было мало.
Объяснение заняло у меня не больше пары минут. Мадам коннетабль сидела, не двигаясь, и просто смотрела в окно. Она ни разу – ни жестами, ни мимикой, ни словами, не прокомментировала услышанное. Она просто молчала. Но это молчание говорило больше тысячи слов.
Это было молчаливое подтверждение того, что моя идея не была порождением фантазии. Может быть, ее молчание говорило и о том, что некоторые моменты в моих умственных построениях были ложными, глупыми или наивными, но суть оставалась той же. Если бы речь шла о химерах или она ничего не знала бы об этом, она просто велела бы мне покинуть комнату, но она сидела там не двигаясь и молчала. Она очень хорошо знала то, о чем мы говорили. Это было частью тайной истории, из-за которой разбились все ее мечты о счастье и она превратилась в несчастную скиталицу. Ее молчание было весьма красноречивым, и оно было самым безопасным способом согласиться, подтвердить, подбодрить.
Я закончил свой рассказ. Молчание расползалось по комнате, заполняя пропасть между нами. Она продолжала смотреть в окно, словно уже осталась одна.
Говорить больше было не о чем. Я попрощался с ней поклоном, получив в ответ все то же томительное молчание. Только такое молчание было возможно между людьми, знавшими, что они никогда не увидят друг друга.
Это могло бы стать для меня поразительной новостью, но я уже был готов к чему-то подобному. За стенами монастыря никого не было. Меня никто не ждал – ни Атто, ни кучер. Я уже понял, о чем идет речь.
Я шел на виллу Спада пешком, и сладковато-горькие впечатления от встречи с Марией Манчини уступили место чувствам, нахлынувшим на меня после прочитанного письма.
Там был только один-единственный лист. Белый лист. А в центре, вернее в верхней части листа, с изящным наклоном было написано всего три слова:
Это понял бы и идиот. Поскольку короля Испании не было в Риме, это была фальшивая подпись. Подпись, написанная на чистом листе. Подпись под фальшивым документом. Карл II лежал при смерти, о каком документе могла идти речь, как не о его завещании?
Чем дольше я думал об этом, тем сильнее бушевала во мне буря ненависти и возбуждения. Атто использовал меня для чудовищной интриги, не сказав ни слова! А я, дурак, ничего и не подозревал…
Завещание Карла II: документ, в котором будет назван наследник величайшей империи мира, наследник, которого ждет вся Европа.
Под предлогом свадьбы своего племянника Спада приглашает как Атто, так и Марию в Рим. Атто берет с собой человека, умеющего подделывать подписи, – изощренного фальсификатора свидетельств.
Что мне сказал аббат Мелани, представляя Бюва? «Свое мастерство он доказывает пером. Но не так, как ты: ты создаешь а он копирует, и делает это лучше всех». Тогда я подумал, что Атто имеет в виду переписывание писем, что входит в обязанности секретаря. Ничего подобного. Я сразу же вспомнил слова Атто, которые он произнес семнадцать лет назад, говоря о своем секретаре: «Всегда, когда мне нужно тайно уехать из Парижа он улаживает проблемы с моей корреспонденцией. У него уникальный талант переписчика, и он великолепно имитирует мой почерк».
Так вот, значит, что я увидел в спрятанных документах секретаря Атто! Все эти странные буквы