Сэр Мармадьюк успокоенно откинулся на мягкую траву; только сейчас он услышал и радостную песнь жаворонка, и веселое журчание ручья, ощутил аромат цветов. Он был счастлив лишь от одной мысли, что жив.
- Гораций! - раздался совсем рядом хриплый голос. - Подумай о своей мерзкой шкуре, дьявольское отродье! Еще раз так сделаешь, и уж я тебя взгрею. Ух, как я ненавижу тебя, глупая скотина. За пять бы шиллингов тебя продал, только где найти дурака, который захочет расстаться даже с такими деньгами ради вислоухого отродья Сатаны. Ну-ка убери свою мерзкую морду от котла, или я отрежу твои дурацкие уши! И оставь в покое башмаки, они вовсе несъедобны! И не лезь копытом в сковородку, бесстыжая тварь!
Сэр Мармадьюк высунул голову из канавы и посмотрел в сторону, откуда доносилось сварливое ворчание. За кустами стояла небольшая палатка, перед ней восседал на табурете толстый человек. Он плел корзину, непрерывно отвлекаясь от своего занятия, дабы излить очередную порцию брани и упреков на небольшого и крайне грязного осла, мирно пощипывавшего траву.
- Гораций! - человек погрозил ослу кулаком. - Гораций, ты слышишь меня, гнусная скотина? Я ненавижу тебя всего, от твоего тупого носа до кончика твоего грязного хвоста, от копыт до холки! Так бы и утопил тебя в кипящем эле, будь мне это по карману.
Тут осел поднял свою лохматую голову и, не прекращая жевать, тряхнул сначала одним ухом, затем другим.
- Ну это уж наглость! - проворчал человек. - Сейчас я хорошенько пну тебя в брюхо, вот что я сделаю!
Осел стукнул копытом и заревел.
- Ладно, Гораций, ты у меня дождешься! Я знаю одного парня, который даст за тебя два фунта и десять шиллингов, но уж с ним-то ты не подурачишься. Этот парень тебе спуску не даст, наглая ты скотина, он тебе все внутренности отобьет, он-то тебя заставит работать, это так же верно, как то, что меня зовут Сэмюэль Спэнг!
Осел тряхнул головой, повернулся к своему хозяину задом, взбрыкнул копытами, и ошарашенный мистер Спэнг очутился на земле.
- Ну ты мне заплатишь, - заорал он в ярости, - я сейчас отобью все твои поганые кишки!
- Не делайте этого, мистер Спэнг.
Человечек резко обернулся. При виде сэра Мармадьюка, величественно возвышающегося над кустами жимолости, его и без того круглые глаза округлились еще больше.
- Не делать? - изумленно переспросил он. - Что не делать?
- Не бейте своего осла.
- Почему это? Разве он не заслуживает хорошей трепки за свой дьявольский нрав?
- Я всегда полагал, что ослы - самый терпеливые животные...
- Терпеливые? Взгляните на Горация! В прошлое воскресенье он насквозь прокусил мне брюки. Что вы на это скажете?
- Удивительно!
- Вот именно! - кивнул мистер Спэнг с самым мрачным видом. - А кусается-то он пребольно! Но наглая скотина этим не удовлетворилась, в тот же самый день он съел мой картуз.
- Съел картуз? - серьезно переспросил сэр Мармадьюк.
- Ну да, мой любимый картуз! Разве это не мстительное существо?
- И все же не бейте его.
- Да почему? Разве он не моя собственность?
- Да, до тех пор, пока его кто-нибудь не купил у вас, - глаза джентльмена пристально изучали животное.
- Да кто его купит? - горестно откликнулся человечек. - Кто купит этого четвероногого мерзавца, скажите на милость?
- Я.
- Вы?!
- Даю вам за него два фунта и десять шиллингов.
- Ну да, как же! - насмешливо воскликнул мистер Спэнг. - Идите своей дорогой, приятель!
- Вот ваши деньги. - Сэр Мармадьюк достал кошелек.
Человечек задумчиво взглянул на монеты.
- Сколько?
- Я даю вам ту цену, которую вы сами и назначили, - два фунта и десять шиллингов.
Мистер Спэнг энергично затряс головой.
- Даже и не мечтайте! Два фунта и десять шиллингов! Я вот что вам скажу - я и за пять золотых гиней не продам своего Горация! Ведь это само воплощение осла! Все в нем на месте, никаких недостатков, если, конечно, не считать излишней наглости, черт бы его побрал! В этом грешном мире есть много ослов, но Гораций только один, и пяти фунтов не хватит, чтобы купить его!
- Десять!
- Боже! - выдохнул мистер Спэнг, рухнув на табурет. - Десять фунтов за Горация!
- Гиней! - Сэр Мармадьюк зазвенел монетами. - Десять гиней за Горация, палатку, вьючное седло и все остальное снаряжение.
- Бог мой! - вырвалось у владельца осла. - Вот это щедрость, разрази меня гром, коли это не так!
Сэр Мармадьюк спустился по склону и, отсчитав деньги в подставленную руку, повернулся к своему приобретению, а мистер Спэнг принялся перечислять.
- Один осел, один шатер, один чайник, две кружки - одна оловянная, другая треснутая, одно вьючное седло, вилка, ложка, почесыватель.
- А это что? - изумился сэр Мармадьюк, когда мистер Спэнг показал ему крепкую палку с длинным железным наконечником.
- Кого вы думаете, уважает в этом грешном мире Гораций? Короля? Нет. Папу Римского? Нет. Гораций ценит и уважает лишь вот это! - Спэнг потряс палкой. - Почесыватель! Глядите, - размахивая палкой, он направился к ослу, но хитрое животное, выплюнув какой-то цветастую тряпку, отступило на всю длину привязанной к колу веревки.
- А что это он ест? - осведомился сэр Мармадьюк.
