Дионисий Тигранович был так возмущен тем, что Гай без приглашения забрался в его квартиру, что сам едва не попался в одну из собственных ловушек. Хотел повернуть в замке ключ, не коснувшись прежде заветного места, которого непременно нужно было коснуться. Хорошо, что Младочка успела, прыгнув кошкой и схватив его за запястье, издать предупреждающий крик. Опомнившись, Дионисий Тигранович исправился, дверь открыл, переобулся в тапочки и дальше уже следовал по коридору своей обычной рысцой.
В коридоре главе форта встретился Арно, который, увидев его, предупредительно отступил в нишу между вешалкой и шкафом и слегка поклонился. Когда же Млада и Влада попытались прошмыгнуть вслед за хозяином, Арно решительно выдвинулся им навстречу и, раскинув руки, показал, что делать этого не следует.
Гай ожидал Белдо не в заветной его комнатке, где хранились счастливые предметы, а в длинном полутемном помещении у спальни, которое в доме называли музеем. Там вдоль стен, в стеклянных витринах, лежали самые интересные из камней, некогда таивших в себе закладку.
Входя в музей, Дионисий Тигранович переборщил и изобразил такую несказанную радость, что не рассчитал напряжения лицевых мышц и у него задергалась щека.
– Ах, как я рад! Я сам обожаю здесь бывать! Мы с вами абсолютные синхроны! – воскликнул он. – Не поверите! Я видел вас вчера, а кажется, будто уже прошла целая вечность!
Гай, вскинув голову, с сомнением посмотрел на своего «синхрона».
– Согласно старой притче, одно-единственное мгновение вечности проходит тогда, когда будет полностью стесан огромный алмаз, к которому раз в тысячелетие прилетает мудрый ворон, чтобы поточить об него клюв, – растягивая слова, сказал он.
Белдо торопливо закивал, параллельно глазками пытаясь вынюхать, что нужно Гаю и зачем он явился. Гай выглядел уставшим. Нос казался побелевшим, под глазами голубело. Изредка он будто засыпал, потом резко просыпался, и тогда подвижное лицо его дробилось на множество крошечных морщинок. Белдо было известно, что Гай уже несколько дней живет на берегу Химкинского водохранилища в домике на колесах. Туда, в Химки, стянуты главные силы всех трех фортов. Что же такого важного сообщил ему опекун?
Не спеша делиться со старичком своими секретами, Гай стоял у крайней из витрин и, приподняв стекло, разглядывал горный хрусталь, ограненный в форме яйца, на подставке из золота с сапфирами. Закладка, лет пятнадцать назад извлеченная из этого хрусталя, одаривала неординарностью мышления и должна была явить миру ярчайшего изобретателя. Но, увы, волей случая досталась отнявшему ее у шныра берсерку-топорнику, который не смог ею распорядиться и закончил жизнь в психушке, куда попал за серию настойчивых попыток создать искусственный интеллект на основе банки с вареньем.
– А это у нас что, Дионисий? – продолжал Гай, кивая на соседнюю витрину.
Белдо подскочил, чтобы посмотреть.
– Загадочный безоаровый камень! – моментально отозвался он. – Употребим против сотен болезней! В Вест-Индии его ценили на вес золота! Происхождение камня окутано тайной. Одни говорят, что он добывается из желчи дикобраза, другие – что из желудка дикого безоарового козла.
– А там что? Аметист?
– Совершенно верно. Им разглаживают морщины и выводят веснушки. Кроме того, аметист идеальный вариант для открытия третьего глаза. Его нужно положить на переносицу. При помощи тонких вибраций фиолетового кварца обрести покой, а после пройти туманную область предвидения и…
Гай поморщился, зная, что Белдо способен развивать эту тему до бесконечности.
– Мне мой опекун и так все расскажет, – заметил он. – А тут что? Бирюза? Прежде ее считали камнем лошадников. Говорили, что с перстнем из бирюзы можно продавать бракованных лошадей по цене призовых скакунов.
– А в рукописных лечебниках находим: «Если кто носит при себе бирюзу, то никогда не будет тот человек убит, ибо никогда не видели этот камень на убитом человеке», – шепотом добавил Белдо.
– Почему не видели-то? Мародеры, чай, стащили?.. Ладно, шучу! Что ж вы не подарите его Ингвару? Он бы носил его не снимая! Идиллическое зрелище: глава магического форта дарит краснеющему Тиллю бирюзовое колечко! – усмехнулся Гай. – А это что? Черная жемчужина?
Белдо кивнул. Лицо Гая стало мечтательным:
– А ведь я не забыл девушку-шнырку, которая полтора века назад явилась ко мне с этой жемчужиной… Сама пришла, по доброй воле! Тоненькая такая курсисточка, лицо бледное, запрокинутое! Требовала моей помощи в каком-то деле. Не помню уже точно в каком. Кажется, заговорщиков освободить, которые на царя покушались, а закладка, стало быть, плата за услугу. Ради этого она и в Межгрядье нырнула, и из ШНыра сбежала, и с закладкой не слилась! Славно, да?..
– И что с ней стало?
