Седьмая часть тьмы полностью

- Сидит, будто специально на тебя шит, - Николя обошел его со всех сторон. - Ни складки, не морщинки, блеск!

Ладонью Николя огладил ему спину, видно, морщинки все-таки были.

- Ты, Митенька, прямо жених. Ладно, ладно, не сердись, - Николя нервничал и потому был особенно развязен, болтлив и позволял себе пошлости, немыслимые в иное время.

Дмитрий не ответил. Сегодня собственная внешность интересовала его менее всего. Через силу он рассматривал отражение, лицо казалось длинным и унылым, но бледности не было, или она не бросалась в глаза, а это главное.

- Совершенно, совершенно незаметно, - Николя просунул руку под фрак и на мгновение задержал ее:

- Стучит сердечко как часы! Ты мое проверь, кажется, выскочит и побежит по Крещатику!

Дмитрий дернулся:

- Потом, Николя, не время.

- Да это я так, просто, - Николя извлек браунинг из кармана фрака, нарочно для этого пришитого со внутренней стороны - Никто и не догадается. Игрушка, а не пистолет. Ты сам попробуй, вдруг цепляет.

Дмитрий взял протянутый пистолет, вернул в карман фрака, потом быстро выхватил.

- Все в порядке.

- Ты пробуй, пробуй.

Дмитрий, криво улыбаясь, повторил процедуру несколько раз. Нигде не цепляло, портной свое дело знал.

- Теперь прицелься, ну, вот хотя бы в меня - Николя отошел к дальней стене комнаты.

- Зачем?

- Все должно быть натурально, за нами… за тобой будут следить, понимаешь? - Николя встал в позу, скрестил на груди руки:

- Целься!

Дмитрий поднял пистолет. Браунинг он увидел только сегодня, но до этого две недели посещал тир Рахманова, стрелял из "Монтекристо", и под конец получалось совсем недурственно, тому свидетельство безделушки на этажерке, призы. Хозяин тира даже уверял, что у него несомненные способности. Наверное, хотел подольститься к выгодному посетителю, сделать завсегдатаем, а приятно было.

Браунинг сухо щелкнул.

- Ты убит.

- Наповал, - согласился Николя. - Теперь давай заряжать.

Они подсели к столу.

- Вот этот патрон отделит наших приятелей от остальных, грубых и нехороших. Он от другого пистолета, и потому непременно заклинит механизм.

- Зачем?

- На всякий случая. Я тебя знаю, Митенька, войдешь в раж так и не остановишься. Про пистолет потом напишут, и все станет ясно, железка немного подвела.

- А первые выстрелы?

- Мы же обо всем договорились. Панцирь, помнишь?

- Какой панцирь? - Дмитрий действительно забыл, последние дни прошли в лихорадочном бреду, все путалось, сны и явь.

- Чемерзинский, его нынче все носят, кто боится.

- Ах, защитный… А он точно его носит?

- Какая разница?

- Да, действительно… - Дмитрий поставил пистолет на предохранитель, вернул в карман. Теперь браунинг ощущался иначе, ледяной спящей змеей, готовой в любой миг отогреться и ужалить.

- Я… Я очень бы хотел быть рядом с тобой, но… Ты понимаешь… - начал опять оправдываться Николя.

- Понимаю, - хотя не понимал и расстраивался, возникало странное чувство, словно Николя - нет, не обманывает, но ищет выгоду, свой интерес.

- Ради меня, - Николя посмотрел ему в глаза. - Ради нас, нашего будущего.

- Конечно. Ради нашего будущего. Я, пожалуй, пойду, - Дмитрий посмотрел на часы.

- Да, скоро доступ закроют, - Николя выглянул в окно. - Извозчик ждет.

Они не стали обниматься, потом, если все сойдет хорошо, станет времени. Да и неловко было, Николя смотрел куда-то вбок, напряженный, испуганный, Дмитрию стало его жаль.

- Ты не переживай. Обойдется, - утешил он Николя.

Извозчик подогнал пролетку к подъезду. Сейчас извозчики были дороги необычайно - визит императора создал бешенный спрос, было досадно отдавать столько денег, но положение обязывало. Явиться в театр пешком значило неминуемо навлечь подозрения, сегодня любой богатей считал за великую честь получить билет хотя бы на галерею, и потому приходилось стараться - не выделиться.

Было тепло, как всегда в сентябре. Киев, непривычно чистый и чинный, напоминал вдовушку, ждущую смотрин, принарядившуюся и взволнованную, хочется опять замуж, да не за абы кого, новый муж - новая жизнь, какой она станет, решится нынче.

Чем ближе к театру, тем реже попадалась полиция, все больше жандармы. Дмитрий старался выглядеть непринужденным и спокойным, как и должно быть всякому, едущему в театр сегодня. У подъезда он соскочил с пролетки, расплатился и прошел среди гуляющей публики, половина которой тоже, вероятно, были жандармы, одетые в штатское. Билет осмотрели внимательно, но на самого Дмитрия внимания не обращали.