Не могу сказать, что я была удивлена, увидев ее. Наверное, на самом деле следовало бы удивиться, ведь это место я привыкла считать своей крепостью. Но между нами что-то неуловимо изменилось. Теперь я знала Валери немного лучше, знала, какой упорной она может быть, поэтому потрясения у меня не случилось.
– Это важно, – сказала она. – Вы меня расстроили.
Я против воли рассмеялась. Это было даже приятно и на мгновение принесло облегчение, но следом немедленно нахлынуло ощущение горя и вины.
– Я вас расстроила? – спросила я. – В самом деле?
– Тогда в поезде, – ответила она. – Когда сказали про то, что я завидую.
– А вы не завидуете? – усмехнулась я.
– Ну почему, завидую, – отозвалась она. – Но суть не в этом.
Было что-то детское в ее искренности, в ее присутствии здесь, в безыскусности того, что она говорила. За предыдущие несколько недель я произвела небольшое расследование в Интернете и ознакомилась с ее прошлым, начиная со школы – в шестнадцать лет она написала пьесу о жизни обитателей пруда, которая была выложена на школьном сайте, – и заканчивая университетом, где она была главным редактором студенческой газеты. Я раскопала ее старые страницы в социальных сетях, откуда узнала про ее лучших друзей, ее интересы и прочла список знаменитостей, с которыми она хотела бы познакомиться. Я проследила, как менялись ее хобби, места проживания и привычки. На двадцать девятом году жизни она занялась плаванием в открытых водоемах. Как минимум раз в неделю у нее были тренировки. В тридцать, после того как ее брак распался, перебралась в Элефант-энд-Касл. С тех пор в каждый свой день рождения она набивала себе новую татуировку; та черная на шее сзади стала самой первой.
Но вот что, пожалуй, было самым примечательным, хотя я осознала это лишь сейчас: все до единого закадычные друзья, которых Валери считала таковыми в семнадцать, с тех пор как в воду канули. Их не было у нее в «Инстаграме». Они не были подписаны на нее в «Твиттере».
– Ответьте мне на один вопрос, и я уйду, – продолжила она. – Каким образом вы с ней умудряетесь до сих пор оставаться такими хорошими подругами?
Я ничего не ответила.
– Ну же, – не сдавалась она. – Самый последний вопрос. Потому что для меня это нонсенс. Иметь лучшую подругу. В нашем возрасте. Это немного инфантильно, не находите?
– Я думаю, это большая удача, – сказала я.
– Я так не считаю, – начала она, – потому что такого не бывает, это…
– Неужели у вас совсем нет старых подруг? – перебила я. – С кем бы вы так срослись за много лет, что уже и не помнили бы своей жизни без них?
– Нет, – ответила она. – Никого.
– Это каким же одиноким человеком надо быть, – подытожила я.
Она пожала плечами и спустила ноги на пол.
– Я думаю, – попыталась она продолжить, – что…
– Неужели совсем ни одной?
– Я хотела поговорить о вас, – сказала она. – Меня интересуете вы.
– Зато вы меня – не очень, – отрезала я и принялась с безразличным видом просматривать свою корреспонденцию.
Там было письмо из банка и еще одно, из моего университета. А еще записка от руки: некий жилец квартиры на первом этаже настоятельно просил соседей по подъезду
Я вскинула глаза и увидела, что Валери усмехается.
– Ага, и именно поэтому вы задаете мне кучу вопросов, – кивнула она. – Я вас знаю, Джейн. И куда лучше, чем вам бы хотелось.
– Вам это только кажется, – парировала я, но тон разговора уже переменился, она овладела положением и дергала меня за ниточки, как марионетку.
Она пожала плечами:
– У вас никого нет. Что, она опять отменила ваши планы на сегодняшний вечер? Интересно, в курсе ли она, как сильно это вас задевает? Думаю, вряд ли. Понимаете, она не знает вас так хорошо, как знаю я. И…
– Мне надо идти, – сказала я и, повернувшись к лифту, нажала кнопку.
Она засмеялась:
– Как скажете. Но насколько я вас знаю – а я думаю, что знаю, – никаких дел у вас нет.
– Вы все сказали? – осведомилась я, когда один из лифтов, скрежеща, начал двигаться вниз.
– Нет еще, – ответила она. – Я пришла сюда затем, чтобы сказать вам кое-что еще. Не хотите узнать, что именно?
– Нет.
Я снова нажала кнопку.
– Это неправда. Я же вижу, что хотите.
– Ну раз так, валяйте, – буркнула я.
Я могла бы попытаться убедить себя – и тебя тоже, – что это был хитрый ход. Могла бы сказать, что я подначивала ее исключительно для того, чтобы ускорить этот разговор, чтобы дать ей высказаться, – в надежде, что потом она уйдет. Но Валери, разумеется, была права: я хотела это узнать.
– Я прекращаю за вами следить. – Она некоторое время помолчала, глядя на меня. – Что, неужели вы даже не улыбнетесь?
– Мне все равно.
– Да нет, вам не все равно. Вы вздохнули с облегчением. Вот, в общем-то, и все. Именно это я и хотела вам сказать. Это не значит, что расследование завершено. Оно не завершено. Я по-прежнему хочу, чтобы Марни узнала правду. Потому что она гораздо поразительнее, чем то, что было в моем первом сообщении, так ведь? Ваша подруга еще многого не знает… Но я больше никуда не спешу.
– Валери…
– Вы все разрушите собственными руками.
– Ох, ради всего…
