– Разве должны были? – усмехнулась брюнетка. – Биза кишит беспризорниками. Бездомными. Нищими. Маргиналами. Людей постоянно выбрасывают из домов за долги. Это город-сказка. Город азартных игр. С банками напряг, а вот какие-нибудь кости вполне могут разрушить твою жизнь. Кто-то поднимается раз за разом с самых низов, кто-то захлёбывается в дерьме, и его хоронят в общей яме за городом. Даже имени не спросят. Новичку на улице лучше не светиться. Особенно детям. Иначе компрачикос нагрянут.
– Ну а ты как выплыла?
– А я по краешку ходила всё время. Тут хлеб сворую. Там – помою посуду, пол подмету, подъем объедки после попоек завсегдатаев таверны. Обычное дело у беспризорников, знаешь ли. Настоящий праздник – это крысу поймать или прошутто целый окорок утянуть. Знаешь, не так уж и плохо. Пробовал крыс на углях?..
– Честно? Нет. Нутрии – мой потолок, – заявил Альдред.
– Или пол? – Джада рассмеялась. – Видать, повезло. Не втоптали в самую грязь общества. Это хорошо.
– Я сам из бедной рыбацкой деревушки. Но ловили мы не только рыбу. В основном, всяких морских гадов варили-жарили. Мидии на каждый день. Терпеть их не могу. Устрицы – отдельный разговор.
– Устриц подают в лучших заведениях Бизы как деликатес, а ты нос воротишь? Ну-ну, зажрался, – хохотала Верде.
– Говядина – вот это настоящее лакомство! – протестовал Флэй.
– Тоже верно. – Сержант пожала плечами.
Время задаром Джада не теряла и тоже помогала в поисках обмундирования. Она стянула со стеллажа кольчужную рубаху и протянула Альдреду.
– На, вот эту попробуй. Миротворческие мне не нравятся. Толстые кольца, промежутки большие. Когда поверх кираса – ещё куда ни шло. Но это не случай ликвидаторов. По крайней мере, обычных. А эта ничего. Персекуторская. Более тонкая работа. Колец вплетено меньше, они меленькие, но и защищает ничуть не хуже. Технология «драконьей чешуи». Слышал, наверное. Это тебе не рядовая вещица.
Флэй глянул по сторонам. Отыскал на полках свежие сорочки, завернутые в брезент. Простые льняные нательные рубахи, чтоб инквизиторский сплав не холодил и не пёк. Альдред вздохнул: в крепости персекуторов поинтереснее с уставной одеждой было.
Стянул портупею, разделся по пояс. Развязав кольчугу, накинул рубаху и быстро в неё облачился. Разница в работе кузнецов-умельцев отчётливо ощущалась: не натирала, не висела, прилегала плотно даже при надетом льне. И что самое приятное, весило изделие в полтора раза меньше.
– Хорошо сидит. – подытожил Альдред, покрутившись немного.
– Ещё бы, – хмыкнула Джада и показала на лицо. – У меня глаз – алмаз!
– А на вид – изумруд, – съязвил тот.
– Ничем не хуже, в общем-то.
– И долго ты крыс ела?
– Полгодика-то наберётся, – отозвалась брюнетка и повела гостя за собой к отделу с доспехами. – А какой ты у нас охотник? Тебе по манере ведения боя что ближе? Надежная защита или скорость и смертоносность?
– Скорее второе, – неуверенно сказал Альдред.
– Задал ты мне задачку, – пробормотала Верде.
Принялась искать и продолжала свой рассказ:
– Я тогда постарше стала. На карнавале подрезала ножик у фокусника. Так, можно сказать, шагнула на ступень повыше. Прикидывалась уличной проституткой. От прочих бедняжек на панели я отличалась только тем, что выглядела ещё свежей. Это привлекало… – Джада усмехнулась, – клиентов. Они чувствовали невинность, что играло мне на руку.
– Дай угадаю, ты подрезала у них кошельки, верно?
– Зришь в корень, молодец. Это было не сложно. Старые извращенцы такие… впечатлительные. Когда твой образ в их глазах рушится, они хотят поскорее смыться. И поэтому легко расстаются с кошельками. По-хорошему или по-плохому.
– Тебе приходилось убивать за деньги кого-то из них? – Альдред насупился.
– Было дело. Пару раз попались до жути жадные мерзавцы. Ну, в канавах Бизы места всем хватит. Стражники таких увальней сразу грузят на кладбище. В городе у них с преступностью чуть ли не также плохо, как здесь.
– И что чувствовала тогда? – продолжал копать Флэй.
– Да ничего, в принципе. Их не жалко, если ты на это намекаешь. Они – просто мусор. Их деньги гораздо ценнее, чем жизни, – откровенно заявила Джада.
– Опасная ты девочка была. Убивать за деньги. Несговорчивых стариков. Я даже не знаю, – замялся блудный сын.
– Разве мы не занимаемся тем же самым сейчас? Убиваем людей. За деньги. Это работа такая, – спокойно отвечала Верде. – И не смотрим, что они об этом думают. Маги? В расход. Это клеймо. Маркер.
– Тоже верно.
– А те пердуны-сифилитики, если ты не понял вдруг, пытались снять недозревшую девчушку, которая только-только вкатилась в подходящий возраст. Если бы они попались не мне, представь, сколько боли они причинили бы другим? Нюням, которые не могут дать отпор и готовы пойти на что угодно, лишь бы на сухарь заработать? Я считаю, я сделала мир чище. Ты не согласен?
– Не согласен, но и не против. Мне всё равно, в общем-то. Каждый рано или поздно платит по счетам. Заплатишь ты, заплачу и я.
Сержант помолчала немного, разглядывая стенды с доспехами.
