— Ишель, — повторила я, с отчаянием смертницы глядя ему в глаза. — Это же ты? Скажи, это ты?! Правда?
— Этого не может быть! — Он все еще с дикой силой стискивал меня, даже не думая отпускать. Но мне было все равно, пусть хоть кости треснут, сейчас не это главное!
— Чего не может быть? — Сейчас я была настойчива, как никогда. Я получу ответ на свой вопрос, так или иначе! Я с него не слезу! В прямом смысле слова! — Ну же! Скажи!
И он сдался. В глазах мелькнула такая боль, что у меня перехватило дыхание. А потом прозвучали слова, после которых дышать я вовсе позабыла:
— Ты не можешь быть Айли… Она умерла… Я сам видел!
— Работорговец в красном плаще ударил длинным хлыстом по ногам, чтобы остановить побег. — Все было как во сне. Картинки прошлого всплывали перед глазами, заслоняя реальность, погружая в тот самый миг. — Он целил в тебя, ты был им нужнее, я не знала зачем, но… но тебе нельзя было попадаться. Я нарочно дернулась в сторону, и кончик хлыста попал под коленку. Был так больно! Зато он не достал тебя…
— Откуда ты знаешь?! — Ли Шао Шень почти кричал, его била крупная дрожь, лицо стало бледным как мел. И все равно он меня не отпускал. Стискивал изо всех сил. Только уже не мог устоять на ногах и опустился прямо на каменные плиты пола.
— Лучше скажи, как бездомный сирота из города Вайцы стал наследным принцем династии Ли, — прошептала я, чувствуя, что начинаю дрожать вместе с ним. — Как это возможно?!
Шао Шень тяжело дышал, словно вынырнув из слишком долгого кошмара, где стены стираются, а земля уходит из-под ног.
— Я… — Голос его сорвался. Он закрыл глаза, как будто это могло заслонить воспоминания. — Меня нашли.
Я ждала. Даже сердце мое замирало в груди, не смея перебить.
— Меня нашли, когда я уже почти умер от голода, — глухо выговорил он. — Какие-то люди. Сначала я думал — опять работорговцы. Я даже не сопротивлялся. Какой смысл? — Его губы скривились в горькой усмешке. — Но они отвезли меня во дворец.
Он открыл глаза. Они были такие темные сейчас, как глубокая осенняя река.
— Отец меня нашел. Он не сумел защитить свою семью от похищения, не сумел вовремя прийти за нами, поэтому моя мама и ее брат погибли, чтобы я сбежал от похитителей… Но меня отец нашел. Мне вернули мое имя. Вернули дом. Вернули мир… Но он уже не был моим. Они старались, чтобы я забыл все, что было прежде. — Он резко вдохнул. — Но я не забыл. Никогда. Ни твои глаза. Ни твой голос. Только лицо словно растворилось в тумане.
Он сжал мою руку в своих ладонях — судорожно, как кто-то, нашедший в буре последнюю щепку.
— Ты пела мне. Там, в подворотнях. Ты держала меня за руку, когда я дрожал от лихорадки. Ты… умерла у меня на глазах. И я поклялся… поклялся, что, если когда-нибудь в следующей жизни снова встречу тебя… я не позволю тебе исчезнуть.
На глазах выступили слезы. И у меня, и у него. Но ни он, ни я не плакали. Мы были слишком упрямыми для этого.
— Я… — Я не смогла больше сдерживаться, обняла его за шею. Он крепко прижал меня к себе, так, что перехватило дыхание.
— Это ты, — хрипло выдохнул он. — Я узнал бы тебя где угодно. Пусть даже через тысячу жизней. Сам себе не верил, хотя чувствовал же, чувствовал! Но ты… ты умерла. — Ишель глухо шептал мне в плечо, будто боясь снова увидеть, как рушится единственное, во что он когда-то верил. — Я сам видел, Айли. Держал тебя на руках… когда ты уже не дышала. Ты не можешь быть княжной Ян!
Я погладила его пальцами по щеке, где все еще проступали следы боли, не отпущенной временем.
— Я действительно умерла тогда, — тихо ответила я, вбирая его взгляд в свое сердце. — Но только в той жизни.
Он замер, медленно моргая, как будто услышал чужой язык.
— Ты… что ты говоришь?
Я на секунду закрыла глаза. Мне нужно было мужество. Гораздо больше, чем когда я отбивалась на улицах от воров и грабителей.
— Я помню то, что никто не должен помнить. Много жизней. Много судеб. Но только одна из них была такой… такой важной. Той, где я встретила тебя. Той, где я умерла, защищая тебя.
В глазах Ли Шао Шеня плеснулось неверие. Затем гнев. Растерянность.
— Значит, ты не она. Не та девочка. Ты другая, — выдохнул он, будто пытаясь найти в этом спасение.
Я покачала головой.
— Я и та девочка тоже. И бродяжка, и княжна Ян. И еще много кто. Моих жизней было больше, Ишель. Все это — я. Судьба дала мне шанс вернуться. Исправить то, что не успела спасти в первый раз.
Между нами повисла такая тишина, что было слышно, как где-то за углом храмового коридора на открытой террасе шуршат по полу сухие листья.
— Ты… вернулась ради меня? — спросил он с горечью. — Или ради своей семьи? Ради власти?
Я положила ладони ему на щеки, заставляя его посмотреть мне в глаза.