Всю ночь, проворочавшись на своём единственном комплекте постельного белья, и так и не уснув, Семён Семёнович пришел к верному, на его взгляд, решению – необходимо провести пристыдительные и морально разъяснительные работы.
«Законны и справедливы требования тех, кто считает, что бездельников этих нужно учить и наказывать!»[27]
Итоги нескольких жарких майских дней:
1) Зарёванные и во всём сознавшиеся Ваня с Серёжей пообещали, что больше так делать не будут. Как именно «так», они поняли не до конца, но сам факт что «обещали» устроил обе действующие стороны процедуры.
2) Мёртвый и дважды захоронённый герой.
3) Новое, но пока затаившееся, чувство удовольствия.
4) Первое серьёзное испытание зарождавшейся мужской дружбы, которая, впоследствии, наставит ещё шрамов как на душе одного, так и другого.
5) Чувство выполненного долга у искренне в это верующего.
6) Двадцать одна неподаренная медаль, что так и остались лежать за шкафом, благополучно «забытые», в виду нежелательного воспоминания произошедшего, которое они бы повлекли за собой.
Павлик поднялся на ноги и спокойно, как ни в чём не бывало, полез по лесенке вверх.
Если бы он был, лет так на двадцать постарше, то естественной реакцией на произошедшее, можно было ожидать весь спектр эмоций, пролегающих на шкале «Внутреннее психологическое состояние», в аккурат между делений «Страх» и «Паника». Но детская некомпетентность в вопросах самосохранения, сделала своё дело и теперь, толком ещё ничего не понявший ребёнок, преодолел девять ступеней, отделявших его от поверхности.
А если, в один прекрасный момент, Господь снизойдёт до своих двуногих созданий, способных к членораздельной речи и абстрактному мышлению, откроет им райские ворота, да скажет – «Проходите мол, располагайтесь, посторонним вход не воспрещён». И спустит он вниз со своей оккупированной небесной территории лестницу, что с золотыми ступенями, и упрёт её в твердь земную, чтоб каждый, от мала до велика, независимо от пола, благосостояния, цвета кожи и вероисповедания, смог взобраться на «белогривые лошадки», являющиеся продуктами конденсации водяного пара и воспетые лучшими литературными творцами, что наделены поэтическим даром. Одно лишь условие поставит – ползти к его домашнему очагу, придётся без единой остановки и ровно триста тридцать три года, три месяца, три дня, три минуты (ну не равнодушен Создатель ко всему, что кратно трём), с момента, когда претендент вступил на нижнюю часть конструктивного элемента, обеспечивающего вертикальные связи. Взамен, на этот временной отрезок, он обязуется изъять из человеческого тела, такие прочно засевшие в него элементы, как голод и усталость. А теперь, внимание, вопрос, – какой процент человечества достигнет пункта назначения, какой, по пути, разожмёт руки и сыграет в свободное падение, либо же спустится обратно своим ходом, а какой вообще, откажется даже начинать.
Или же есть другие варианты развития событий – истинные верноподданные перебьют друг друга, за право быть первым, ведь серединных любят меньше и история таких, памятью не жалует. Либо отпилят, до куда смогут дотянуться/допрыгнуть/достать/ долететь, переплавят благородный жёлтый металл в более удобные формы, да по карманам, а потом, пару процентов экспроприированного, потратят на покрытие куполов, во искупление, чтоб душа, или что там вместо неё, спокойной была. Не исключено, что параллельно будет происходить секуляризация, но о ней, особо шуметь не стоит.
Ещё, в данном случае, может произойти… хотя нет, не может – так как наш главный герой, уже давно добрался до крышки, и теперь будет пытаться её открыть. Так что вернёмся с небес на землю.
Точнее под землю.
Уперев свои маленькие ладони в деревянную поверхность, Павлик сделал первую попытку открыть закрытое – так, не сильно, можно сказать для пробы.
Ни на миллиметр.
Пока ещё ничего не осознавший, он надавил сильнее.
Тот же результат. Точнее – его отсутствие.
Хорошо быть оптимистом – вроде ситуация не ахти, а ты такой весь на позитиве и умудряешься не замечать происходящее вокруг, словно одеваешь на глаза очки, фильтрующие цвета, которые пропускают лишь тёплые, отзеркаливая холодные. И пройдя вместе со светом, через роговицу, жидкость передней и задней камеры, хрусталик, всю толщу сетчатки, попав на отростки светочувствительных клеток и запустив фотохимические процессы, от красного, через жёлтый к белому, обволакивают мозг плотной, согревающей и не рвущейся плёнкой.
Хотя Павлику было далеко, до философского оптимизма Готфрида Вильгельма Лейбница и его недостатка «цензорского духа», но для сложившейся ситуации, он держался на довольно высоком уровне адептов культа «Наполовину полного стакана».
Попытка номер три – любимого числа хозяина золотой лестницы.
