Выслушав его горячие протесты, врач внимательно посмотрел в решительное лицо Рамона и поморщился.
— Считаешь, что это твой крест?
— Да! — подтвердил Рамон и начал спускаться по лестнице, желая, чтобы Роберт поскорее убирался, раз он не может сказать ничего нового.
Я и без него знаю, что это серьезно, черт побери! — со злостью думал он. Тоже мне умник; поместить ее в психушку! Ни за что, пока я жив!
— Да, вот еще что… — Роберт остановился в дверях и вытащил из кармана две упаковки таблеток. — Держи это подальше от жены и давай ей, только когда сам сочтешь необходимым.
— Значит, это… — У Рамона пересохло во рту. — Ты думаешь, она…
— Я думаю, что она в шоке, черт возьми! — неожиданно взорвался Роберт. — Когда ты нашел ее? Два дня назад? Сколько раз с тех пор она падала в обморок? Никто не знает, что происходит у нее в голове, — ни я, ни ты! И сама она не знает. Например, сегодня она уснула, — порывисто продолжал он, — и, проснувшись, начала вести себя, как прежде, будто с ней ничего не произошло. Потом что-то там внутри у нее переключилось — и она снова вернулась в сегодняшний день. Так что ничего удивительного, что она периодически падает в обморок!
— Я все понял, — пробурчал Рамон и с мрачным видом убрал к себе в карман таблетки, мечтая побыстрее избавиться от назойливого врача. — Спасибо, что ты моментально откликнулся на мою просьбу, Билли. Я это очень ценю.
— Но ты не согласен с моим мнением, так ведь? — сухо отозвался Роберт. — И вот еще мой тебе совет: если ты решил, что сам со всем справишься, то относись ко всему спокойно. Окружи Синтию вниманием и заботой и постарайся быть всегда рядом. Но не торопи события, — очень серьезно предупредил он. — Возможно, тебе повезет, она постепенно начнет все вспоминать, и память вернется к ней без всяких потрясений.
— Похоже, ты сам не очень-то в это веришь, — сказал Рамон, уловив сомнение в его тоне.
Роберт кивнул.
— Судя по тому, что происходило до сих пор, память возвращается к Синтии отдельными вспышками, и все потому, что ты это провоцируешь. Не делай этого, Рамон, иначе ружье выстрелит в тебя.
Оно уже выстрелило год назад, мрачно подумал Рамон, закрыв дверь за Робертом. Он тяжело вздохнул и направился в гостиную, потом передумал и повернул к бару. Наливая себе виски, Рамон случайно бросил взгляд на фотографию, которая стояла на старинном бюро, — единственную вещь, привезенную Синтией в этот дом после свадьбы.
Он взял в руки снимок, с которого улыбались два молодых лица, и долго смотрел на него. Потом с неожиданной яростью швырнул на пол и с силой растоптал.
На следующее утро Синтия осторожно спустилась по лестнице и пошла в сторону кухни, ориентируясь по доносившемуся оттуда аппетитному запаху тостов и кофе. У нее подводило желудок от голода — в последний раз она съела какой-то жалкий сандвич в мотеле, когда они с Рамоном ехали в Балтимор.
Синтии пришлось собрать в кулак всю свою смелость, прежде чем она решилась открыть дверь в кухню. Ее страшила неизвестность — она совершенно не представляла, с кем ей предстоит столкнуться в кухне.
Незнакомец оказался очень даже симпатичным: черноволосый, в футболке с V-образным вырезом и в потертых джинсах. Он стоял у плиты и перекладывал тосты с противня на тарелку. Когда Синтия вошла, он оглянулся, и она остановилась в дверях. Некоторое время оба молча смотрели друг на друга. Никто не решался начать разговор, не зная, что сказать и какой реакции ожидать.
Рамон отважился заговорить первым. Он посмотрел на пшеничного цвета блузку и оливковые брюки Синтии, которые удачно дополнял шелковый жилет, и тут же узнал в них вещи из прежнего гардероба Синтии. Но на этот раз у него хватило ума никак это не комментировать.
— Привет! — как можно непринужденнее бросил он и снова продолжил свою возню у плиты. — Что, пришла на запах кофе?
— Скорее уж на запах тостов, — отозвалась Синтия, тоже стараясь держаться непринужденно. — Я голодна как волк, — призналась она.
— Я, пожалуй, тоже почти ничего не ел со вчерашнего дня. Присаживайся, — пригласил Рамон, — буквально через секунду все будет готово.
Кажется, самое трудное позади, решила Синтия и села за большой стол, который доминировал в кухне. Избегая смотреть на Рамона, она огляделась и поинтересовалась:
— Кто занимался интерьером?
— Моя мама. И не только интерьером кухни, но и всего дома.
У Синтии упало сердце — не хватало тут еще его матери! Она не знает, как вести себя с Рамоном, а уж подбирать ключики к свекрови…
— Она тоже живет здесь? — упавшим голосом спросила Синтия, страстно моля Бога, чтобы это оказалось не так.
— Она умерла несколько лет назад, — сказал Рамон.
— Извини, — пробормотала Синтия.
Пожав плечами, Рамон поставил на стол блюдо с тостами, затем большой серебряный кофейник, какие теперь редко встретишь.
— Вы с ней никогда не встречались, — сообщил он и отвернулся к шкафу.
— А твой отец? — из вежливости спросила Синтия.
Рамон поставил на стол две изящные кофейные чашки, тарелки, а также молочник, сахарницу и сливочное масло.
— Отец умер, когда мне было десять.
— О, извини… — виновато промямлила Синтия.
