Посланники, как всегда, появились внезапно. В тяжелой задумчивости Демиург сидел на ступенях нисходящей лестницы. Золотистые лучи света гладили теплый мрамор у его ног, а дальше все растворялась в клубящейся дымке Великого предела. И вдруг перед ним, сметая багряные завитки опавших листьев, закружились два огненных вихря. По мере того, как движение замедлялось, все яснее проступали контуры крылатых фигур. Подобно каплям и из одного ручья, посланники не отличались друг от друга. Безупречно красивые правильные лица, сложенные за спиной сверкающие крылья, ниспадающие огненными струями складки одежды. Однако, Демиургу показалось, что один из ангелов, материализовавшись, все еще продолжает пропускать свет, а лицо и фигура второго приобрели темный оттенок.
Посланники, как всегда, появились внезапно. В тяжелой задумчивости Демиург сидел на ступенях нисходящей лестницы. Золотистые лучи света гладили теплый мрамор у его ног, а дальше все растворялась в клубящейся дымке Великого предела. И вдруг перед ним, сметая багряные завитки опавших листьев, закружились два огненных вихря. По мере того, как движение замедлялось, все яснее проступали контуры крылатых фигур. Подобно каплям и из одного ручья, посланники не отличались друг от друга. Безупречно красивые правильные лица, сложенные за спиной сверкающие крылья, ниспадающие огненными струями складки одежды. Однако, Демиургу показалось, что один из ангелов, материализовавшись, все еще продолжает пропускать свет, а лицо и фигура второго приобрели темный оттенок.
Поднявшись, Демиург шагнул навстречу посланцам. На их лицах он уже читал слова приговора.
- Ты должен уничтожить седьмое творение! Решение принято! - безжалостно провозгласил темный посланник. Но в голосе светлого проскользнули нотки сочувствия:
- Знаем, как тебе тяжело это сделать,но надо выполнить волю Совета.
Понимая, что вряд ли сможет что-то изменить, Демиург сделал отчаянную попытку спасти свое детище. Подбирая слова в защиту, он чувствовал, как его переполняет любовь. Точно также там, в неудачно сотворенном им мире, некоторые матери любили своих безнадежно больных от рождения детей. Любили, вопреки здравому смыслу, куда сильнее, чем здоровых и сильных отпрысков. Отголоски этой нелепой любви рокотали в его сердце, заставляя отстаивать безнадежное.
- Мы знаем, каким ты замыслил этот мир! - перебил Демиурга темный посланник - Шесть твоих предыдущих творений были безупречны. Но потом ты решил превзойти совершенство и потерпел неудачу. Смирись и выполни волю Совета!
- Тебя ценят, как великого творца, и верят, что в дальнейшем ты исправишь ошибки - вторил ему светлый двойник.
- Мои предыдущие творения были совершенны, но они были скучны! - не сдержавшись, крикнул Демиург.
- Осторожней! Ты встаешь на путь Проклятого!
Демиург так и не понял, прозвучало предупреждение из уст темного посланника, или просто яркой вспышкой пронеслось в сознании.
- Я прошу дать отсрочку! Вы обязаны передать это Совету, - произнес Демиург, хватаясь за последнюю возможность. Темный посланник не удостоил его ответом. Лицо его превратилось в застывшую мраморную маску.
- Мы передадим просьбу. Но вряд ли это что-то изменит. - с сочувствием произнес светлый, и снова над ступенями закружились вихревые воронки. А потом в приоткрывшемся на миг портале он увидел сверкающие россыпи галактик и две кометы, разрезающие огненными хвостами черноту неба.
Сгибаясь под тяжестью предстоящего решения, Демиург вернулся к дворцу. В это время, материализуя его мысли, на крышу опустилась тяжелая свинцовая туча. Быстро поглотив фронтоны, сизый туман по верхушкам колон заструился вниз, где в предсмертном отчаянии еще метались лучи света. Не желая видеть, как они задохнутся в холодных объятиях тумана, Демиург вошел во дворец. Тьма окутала верхние окна центральной залы, однако семь гигантских светильников не давали ей проникнуть внутрь дворца. Шесть из них освещали подножья величественных статуй, каждая воплощала один из его миров. Седьмой пьедестал пока был пуст. Подойдя к сиротливо мерцавшему светильнику, Демиург вспомнил, каким грандиозным мыслился символ последнего творения. И тут же он представил, как сам, исполняя волю Совета, погасит этот огонь.
" Они ведь там даже не успеют понять, что произошло!"
Вдруг ему показалось, что светильник начал меркнуть. Потом черная тень, отделившись от пламени, стала приобретать хорошо знакомые ему уродливые очертания. Расплывчатая отвергающая все каноны гармонии фигура заградила мохнатой спиной языки огня. Венчала ее несоразмерно большая голова с несимметричными чертами лица и жестокой надменной усмешкой.
- Ну что, любимчик Совета, хорошо было побывать в моей шкуре?! - произнес насмешливый голос.
- Оставь свою шкуру себе! А я проклинаю день и час когда согласился дать тебе убежище, - гневно бросил ему Демиург. Ответом был омерзительный холодный смех:
- Всегда забавлялся ханжеством таких как ты. Наверное, воображаешь себя благодетелем, а ведь просто хотел использовать мой талант. Тебе надоело лепить пресные, одинаково счастливые мирки. Захотелось чего-то острого, яркого. Гнев и любовь, красота и уродство. Все в смешение, все на грани...А может, хотел помериться со мной силой? Думал, наше совместное творение само добровольно придет под твою власть. Так что же, признай свое поражение!
- Мы оба потерпели поражение! Творение придется уничтожить.
В ответ снова смех:
- Так посыпай голову пеплом! Скорби о трудах своих. Скорби о своих любимых созданиях. С меня же хватит радости победы над тобой.
