— А хоть бы и месть, — прошептал вор. — Тебе-то что?
Странник прикрыл за собой дверь, погрузив конюшню в полную темень. Впрочем, ни ему, ни вору это ничуть не мешало.
— Да есть у меня к тебе работка одна.
— А ты кто еще? — потревоженной змеей зашипел вор.
В руке его появился нож.
— Зови меня Адамиром, хотя вряд ли это тебе что-то скажет. Не тревожься, я пришел с мирными намерениями. А если бы мне нужна была твоя кровь, разве пошел бы я сюда? В корчме ведь сидит злой Булыга. Кстати, не понимаю, зачем ты решил его обокрасть? Ты не производишь впечатление новичка.
Вор ответил не сразу, но все-таки ответил. И как заметил Адамир, напряжение в его голосе постепенно гасло.
— Ты прав. Это была глупость, блажь. Просто не люблю воинов.
— За что? Они бывают полезны.
— Еще бы! Например, один такой полезный отправил на кол моего отца.
— Вора?
— Разумеется. В общем, захотелось мне этого удальца проучить, не понимаю только, почему сорвалось?
Адамир не стал уточнять, что причиной ошибки был он. Точнее, его маленькое и простенькое заклятие.
— Не ошибается только ленивый. — Странник улыбнулся.
— Ну что ж, Адамир, продолжай.
Вор разговаривал шепотом, и это было единственное, что немного смущало пилигрима. Особых причин таиться не было. Услышать их никак не могли, да и некому было слушать, он отлично знал, что окрест нет ни одной живой души. Впрочем, мало ли у людей каких чудачеств.
— Я внимательно наблюдал за тобой, — признался Адамир. — Должен сказать, если ты был и не столь ловок, чтобы украсть деньги Булыги незаметно, то оказался очень даже шустр, чтобы выскользнуть из его лап. Поверь, я могу оценить подлинное мастерство.
— Вот как?
Руки вора, не останавливаясь, оглаживали густую гриву жеребца. Он явно готовился в любой момент сорвать жеребца в галоп и протаранить им закрытые двери. Учитывая богатырскую стать коня, это было довольно легко.
— Так вот, я хочу, чтобы ты принял участие в одном деле. Деле, которое в случае успеха обернется крупными деньгами. Насколько я понял, ты не относишься к числу тех, кто ворует ради самого воровства, не так ли?
— И давно ты это понял?
— Просто я очень наблюдательный.
— И что же ты успел понаблюдать?
— Многое. И потом, ты же сам сказал, что решил обокрасть Булыгу вовсе не из-за денег. Это говорит о многом.
— Глупости! — Вор как-то странно фыркнул. — Это ни о чем не говорит. Впрочем, давай дальше. Сколько платишь и что нужно будет делать?
Руки его наконец остановились, и Адамир ощутил, как воровская настороженность уступает место интересу.
— В случае успеха тебе не придется больше работать. Никогда. А что нужно делать, ты узнаешь через пару дней, если наведаешься ко мне в Каменец, спросишь дом купца Адамира, всяк покажет.
— Что значит — никогда не работать?
— То и значит. Я заплачу столько, что тебе больше не придется шарить ни по чужим закромам, ни по карманам.
— Звучит завлекательно. Я подумаю.
— И еще. Тебе придется действовать в группе.
— Сколько будет людей? И кто они?
— Шестеро. Это будут лучшие воины и… такие же свободные бродяги вроде тебя.
— Это обязательно?
— Воины? Да, я понимаю твою нелюбовь к ним, но без них никак не обойтись.
— Нет. Я говорю о бродягах, как ты изволил выразиться.
— Но ведь одного тебя может не хватить.
— Попросту говоря, могут прибить?
— Дело предстоит нелегкое, хорошо, если в живых останется хотя бы один.
— Что-то я не понимаю. Речь идет о краже или штурме?
— Понадобятся усилия и навыки всех. Выжившие будут щедро вознаграждены. Так что если твоей мечтой было осесть где-нибудь в столице, да при хороших деньжатах…
— Заманчиво сказываешь. Ничего не обещаю, но подумаю. А теперь уступи дорогу, старик.
— Хорошо. Только, будь добр, оставь в покое богатырского коня.
— Что это тебя так заботит его судьба? Уж не намечен ли этот доблестный мордоворот ко мне в спутники?
Адамир улыбнулся:
— Ты догадливый.
— Великие боги! И ты полагаешь, что я смогу мирно ужиться с этой тупой тварью?
— У вас не будет выбора. Или вы будете помогать друг другу, или вы все умрете. Итак, если ты согласен, назови мне имя, по которому тебя пропустят в мой дом.
— Имя? — Вор на мгновение замялся. — Я назовусь Веленом.
Огромная туча воронов кружила над затухающим сражением. Тысячи людей с самого утра осыпали друг друга стрелами и копьями, крушили палицами и булавами, рубили мечами и секирами.
Целый день воздух дрожал от железного звона и скрежета, от воинственных криков и стонов раненых. Но постепенно, час за часом, число живых уменьшалось, шум начал спадать, и ближе к вечеру воронье приступило к долгожданному пиршеству.
Многие из павших еще шевелились. Подрагивали конечности, дергались веки, и сквозь кровавый туман умирающие воины видели воронов, подбирающихся к глазам.
Теряя последние капли крови, некоторые пытались двигаться, надеясь отпугнуть проклятое воронье, но если это и удавалось, то ненадолго. Стервятники знали, что время битвы безвозвратно ушло. И что наступило их время, время тех, кто выигрывал всегда и везде.
