Другой трактует дружеские отношения, как процесс собирания вокруг себя любимого толпы благодарных слушателей. То есть друзья должны внимать молча, открыв рот, принимая любые слова, как безоговорочную истину. При этом ни в коем случае не перечить. Бездумно кивающими марионетками управлять легко, а если найдется смельчак, который сделает замечание или покритикует – враз окажется в статусе недруга. Будет осужден за неблагодарность и неприятие заботы, замешанной на братской любви.
Есть и другие интерпретации, но, на мой взгляд, дружеские отношения невозможны без чувства неподдельной сердечной теплоты. Без этого тяжко сблизиться с человеком, особенно, если испытываешь желание его изменить, усовершенствовать по своему образу и подобию.
Дружить – значит думать о человеке хорошо и принимать его таким, какой он есть. Даже если прознаешь нечто отвратное.
С другом можно поспорить и не побить горшки оттого, что обоим даровано право мыслить по-своему.
Друзья могут много лет не встречаться и даже не общаться, но в трудную минуту не раздумывая придут на помощь.
В глубокой древности мудрые правители не держали вокруг себя большого войска. В мирное время они предоставляли придворным рыцарям возможность заниматься обустройством родовых поместий, обучением молодых воинов. Таким образом, рыцари формировали боеспособные дружины, а в случае войны – сплачивались вокруг короля, образуя могучую рать. Если же акт агрессии был направлен против имения придворного рыцаря – на помощь спешили остальные во главе с монархом.
Похожим образом в советские времена объединились «корабли» ментовского «Седьмого флота» под единым штандартом правосудия. Обрели боевое оснащение и навыки ратного мастерства. После чего разошлись по портам приписки, где умножили огневую мощь и профессионализм.
Спустя тридцать лет прозвучала команда: «Полундра! Свистать всех наверх!» и немедля были покинуты тихие гавани.
Наверное, это и есть дружба.
Негромкий голос Пуртева возвратил в текущий момент:
– Я тут прикинул сквозь дрему. Похоже Гриб – лишь видимая часть айсберга. Вряд ли он действует в одиночку. Честно признаться сомневаюсь, что родичей Вадима захватил Боровик. Если действительно он натворил делов в Крыму, то физически не смог бы так быстро переместиться в Николаев. Кто-то усердствует, чтобы мы приписали все Грибу, а сам под шумок движется к намеченной цели.
– Какой цели? – спросил Черноух. – Походу все замешано на мести.
– Тогда почему он не захватил Бокала? Почему играется с нами в кошки-мышки? Чьих топтунов пытается разговорить Самчуков? С какой стати важняк генпрокуратуры повел себя, как подельник серийника?
– Голова пухнет от этих вопросов, – согласился Юнкер.
– Во-во! – посетила меня идея. – Мозгам нужен отдых. Погнали, пацаны, на конспиративную хату! Там места – завались! Тишина и покой!
‒ Чего сидим?! – изрек пробудившийся Зуй и ткнул Репу локтем в плечо. – Рота, подъем!
– Прими снотворного, Витя, – пробубнил Юрий Всеволодович. – Запей слабительным и вали дрыхнуть в ниссан Летописца.
– Детей разбудите, обалдуи! – шумнул на них Пуртев и засобирался. – Поехали! Надо бы Вадиму сообщить.
– Уже! Отправил смс, пока некоторые дурью маялись, – уведомил я, направляясь к выходу. – Бокал отписался, что согласен. Охранники нас проводят.
Вскоре из депутатского поместья вырулила колонна, состоявшая из четырех машин. В авангарде гудел покрышками по асфальту «мерседес» с Борилой и Лютиком на борту. За ним неотступно следовала «мазда» Черноуха, которому я охотно составил компанию. Далее колесил пуртевский «ниссан», заполоненный одесситами, а замыкал процессию микроавтобус спецгруппы «Беркут». Капитан пожелал окончательно реабилитироваться и отконвоировать колонну.
Оказавшись в квартире, компания рассредоточилась по комнатам, а спустя несколько минут отовсюду слышался богатырский храп и размеренное сопение.
□□□
Вначале десятого я был нещадно разбужен трелями дверного звонка. Прошлепав босиком в прихожую, глянул в глазок и отворил дверь.
‒ Босс кличет завтракать, – уведомил с порога Борила. – Ожидаем на улице.
‒ Щас, только сыграю остальным побудку, ‒ пообещал и, прикрыв дверь, посеменил в клозет.
Мало того, что будить никого не пришлось, но и заведения общего пользования оказались занятыми.
Ровно через час энергичные пенсы рассаживались за столом в альтанке. Восторгались предложенным ассортиментом и отпускали комплименты повеселевшему хозяину поместья.
– Ни фига себе! – дивился Зимбер, сглатывая слюну. – Барское угощение! Когда успели?!
Ему вторил Летописец:
– В натуре! Я рассчитывал на бутерброды и кофе, а тут форменный праздник живота!
– Бокал решил продлить нам командировку, – растолковал Репа, потерев ладони. – Типа, обожремся и никуда не поедем.
Довольный Юнкер пробубнил в усы:
– Самый раз мне на дорожку! Можете объедаться, а я перехвачу и айда на полуостров!
