— Значит, как крыса и подохнешь.
Я нажал на спусковой крючок, но в ответ был лишь холостой щелчок. Сергей дёрнулся от испуга, а затем рассмеялся.
Ещё два щелчка подтвердили, что патронов у меня не осталось. Ублюдок продолжал смеяться, вызывая во мне лишь жалость. Но затем она сменилась гневом. Мне хотелось заткнуть эту гнусную морду навсегда.
Обойдя с той стороны, где он держал пистолет, я наступил ему на предплечье. Тот дёрнулся, пытаясь вырвать руку.
Всего через мгновение меня словно окружил туман. Не в силах себя сдерживать, я во всей силы пнул его каблуком берца по лицу. Он попытался вскочить, но я ударил снова, затем ещё и ещё.
В себя я пришёл, когда уже к берцам начал липнуть кровавый фарш. Дыхание сбилось, и я отскочил от него.
Через секунду осознав, что здесь есть ещё люди, я кинулся к лежащей рядом Лене.
Перевернув её на спину, мне первым делом бросился в глаза её стеклянный взгляд в пустоту. Она не реагировала на движение и совсем не двигалась. Шея не показала пульса, чего я и боялся. Она умерла.
Старые, потрёпанные часы на руке парня показывали без четверти пять. Они уже потеряли краску, обнажая истинный цвет металла. Несмотря на непрезентабельный вид, часы вызывали у него только тёплые чувства, так как подарил их отец. Хоть и в царапинах, но они всё ещё работали, показывая время с точностью до секунды.
Он всегда сверял их с главными часами бункера и каждый раз они показывали то же самое время. И сейчас он занимался тем же, ожидая товарища за закрытой дверью.
Не выдержав, он снова постучал и продолжил ждать. За дверью послышался шум и вскоре она открылась. На пороге стоял Паша, завязывая шнурки кроссовок.
— Всё, я выхожу.
— Мы уже опаздываем.
— Да знаю я.
— Заметно.
Паша встал на обе ноги и сказал куда-то внутрь помещения:
— Я пошёл.
— До встречи, — отозвался девичий голос слегка скучающим тоном.
Быстрым шагом они пошли по коридору. Паша на ходу поправлял сумку и осматривал свою одежду.
— Ну что, сколько кругов на этот раз побежим? — съязвил Шурик.
— Лично я нисколько. Но ты, если хочешь, хоть сто пробеги.
— Скажи это Михаилу Сергеевичу.
— Да успокойся ты. Всё мы успеваем.
Чуть быстрее, чем за десять минут, они дошли до спортзала. Другие ребята разминались с мячом. Кто-то столпился в углу со скакалками и гирями, попутно разговаривая о своём, но системности в занятиях не было.
— Ещё не пришёл, что ли? — вслух подумал Паша.
— Тогда давай быстрее. Может, успеем до его прихода.
Они зашли в раздевалку, но из свободных шкафчиков был только один.
— Это ты виноват, — ехидно напомнил Саша.
— Да и фиг с ним. Не впервой. Поютимся в одной кабинке.
— Не опаздывай ты каждый раз, мы бы успевали занимать каждый на себя.
— Ты чего разгунделся сегодня? — чуть ли не с агрессией спросил Паша, — не с той ноги встал?
— Да потому что ты достал. Меня вечно спрашивают, мол, "а где Паша?", "он сегодня придёт?" и в этом роде. Понимаю, конечно, что Соня классная девчонка, но ты бы лучше о себе подумал.
— А тебе-то какое дело?
— До тебя вообще никому нет дела. Даже для тебя.
На этом их спор закончился. Некому было его продолжать. Паша обиделся на друга и не хотел разговаривать. Шурик же сказал всё, что хотел, но никакого удовлетворения от этого не получил.
Стараясь избегать зрительного контакта, они закончили с переодеванием и вышли в зал, где разбрелись по разным снарядам.
Через четверть часа дверь спортзала открылась. Пришёл тренер и поприветствовал всех взмахом руки. В этот раз он не стал всех строить, а сразу пошёл к выемке в стене, где находился инвентарь и судейский столик.
Михаил прокрастинировал, почёсывая бритую голову, когда к нему подошли самые общительные из всех ребят. Они заваливали его бесполезными вопросами, стараясь поддерживать диалог, но тот не очень охотно отзывался.
В конце концов, он встал и громко объявил о построении. Когда все собрались, он начал:
— Я хочу поделиться с вами новостью, о которой знает всего горстка человек. Чуть позже это доведут для всех на общем собрании, но вам я хочу сказать лично.
Он сделал небольшую паузу. Его слушатели, совсем недавно занимавшиеся активными играми, стояли в предвкушении, опасаясь издать лишний звук.
— С сегодняшнего дня я больше не глава бункера.
После этого заявления в строю начали взволнованно переговариваться, совершенно забыв о дисциплине, так строго поддерживаемой Михаилом.
— На моё место пришёл другой человек. Все вы его прекрасно знаете — это Артур Николаевич, мой давний товарищ. Прошу вас относиться к нему с уважением и пониманием. Теперь он здесь главный. На этом всё, занимайтесь. Можете сегодня заниматься без меня, пусть будет день свободной тренировки.
Закончив речь, он вернулся к судейскому столику и начал перебирать бумаги в ящике. Но спокойно заняться делами ему не было суждено. Вокруг столика собралась толпа.
Молодым людям было интересно расспросить его о подробностях и причинах. Саше удалось протиснуться в первые ряды, желая услышать ответ.
— А почему Вы решили уйти? Что случилось?
На этот вопрос он решил всё же ответить:
— Ладно, я объясню.
