— Вы? — одновременно вырвалось у обоих. — Так это вы — Енох?
— А что вас так удивляет? — снисходительно поинтересовался старичок. — Не похож? — И, обращаясь к Максу, представился: — Меня зовут в миру Евгений Витальевич. Мишу я знаю, а вы, простите, кто будете?
— Максим, — ответил Макс, напряжённо всматриваясь в Еноха. — А если полностью, то Максимилиан Карл Турн-унд-Таксис.
— Трудноватое имечко, — осклабился старичок. — Вы, чай, не местный будете?
— Он из Прибалтики, — встрял в разговор Мазин, выразительно посмотрев на Макса.
— А… Очень приятно, — закруглил старичок и сразу перешёл к делу. — Так что вы хотите за камеру, молодые люди? Я бы на вашем месте не запрашивал слишком много. Ведь мы все знаем, что камера-то краденая.
— Мы, собственно, не собирались её продавать, — после паузы начал неуверенно Мазин, удивляясь молчанию компаньона. — Мы хотели предложить вам сделку совершенно иного рода. Мы предлагаем вам…
И тут Макс, совершенно неожиданно для всех, наклонился вперёд и, пристально глядя в глаза старичку, спросил:
— Ата мeдaбeр иврит?1
— Что вы сказали, молодой человек? — удивился старичок.
— Я сказал, что вы никакой не Енох, — резко ответил Макс. — Вы самозванец, и я не собираюсь с вами ничего обсуждать. Пусть придёт ваш хозяин, и только с ним мы будем иметь дело.
Старичок как-то скис, ничего не ответил, поджал тонкие губки и, не допив свой кофе и не попрощавшись, ушёл.
Мазин сидел молча, не поднимая взгляда от вазочки с уже подтаявшим мороженым, и только когда старичок закрыл за собой дверь кафе, оторвался от неё и растерянно посмотрел на Макса.
— Михаил Александрович, здесь всё очень просто, — раздражённо сказал Макс, отвечая на невысказанный вопрос. — Во-первых, он не узнал меня, даже когда я представился полным именем, как звали моего предка, на которого я очень похож и которого настоящий Енох не мог не узнать. А во-вторых — он не знает иврита! Он никакой не Енох!
— Вы совершенно правы, Максимилиан, — раздался низкий голос за их спинами. — Он действительно не Енох.
