— Дразните старика. Говорят, что где побывало двенадцать геологов, там наверняка можно открыть тринадцатое месторождение.— Он встал, оправил свой чесучовый пиджачок и, заложив грубые, рабочие руки за спину, прошелся по комнате.— Что Рощинское? Приозерное богаче. Сейчас весь капитализм держится на канадском никеле, а у нас тут две-три Канады лежит под боком. Тридцать лет тому назад моя находка близ станции Орлово считалась уникальной. Но что она такое по сравнению с Рощинской медной целиной! Я уж не говорю о Приозерном. Да что там медь и никель! Молодежь ныне отыскала селен, индий. Может, я еще дотяну до той поры, когда вот тут,— он широко распахнул окно,— именно тут будут строиться космические лайнеры! Не знаю уж, откуда лучше отправлять ракеты на Луну, Марс, Венеру, но строить их наверняка сподручнее в наших места. Какое времечко наступает, а..!
Старик так распалился, его молодые глаза светились таким загадочным блеском и рассуждал он с такой высокой наивностью мечтателя, что Леонид Матвеевич, сам по натуре немножечко романтик, невольно почувствовал себя приготовишкой рядом с этим человеком, коему шел семьдесят первый год.
9
От Ярска, выросшего из казачьей крепости восемнадцатого столетия, до Ново-Стальска, основанного в середине нашего века,— рукой подать, всего каких-нибудь полтора десятка километров. Если бы между ними не пролегал каменистый серый увал, то города могли бы поддерживать зрительную связь, вроде степных форпостов времен Емельяна Пугачева. «Пригодилось бы сейчас, в эпоху телевидения»,— сердито шутил Речка каждый раз, когда ему не удавалось дозвониться по телефону к металлургам. Он знал, что Лобов там, со дня на день ждал его, и, приходя в трест, заказывал срочный разговор. Слышимость была отвратительной. Егор Егорович, накричавшись до хрипоты, бросал трубку, с завистью поглядывал на уцелевшую розетку прямого провода Ярск — Москва. Как легко работалось раньше: звонок в столицу, немедленный ответ — и сидишь, словно в одном кабинете, спокойно рассуждаешь о делах с начальником главка или замминистра. Просто, удобно, приятно. А теперь разыскивай по местным телефонам товарищей из Южноуральска, странствующих по всей области, от Приволжья до Притоболья.
Наконец сегодня утром Егору Егоровичу повезло: Ново-Стальск ответил и довольно громко, ясно: — Лобов только что отбыл к вам,— сообщил ему Светлов.
— Слава тебе, Христос-спаситель из совнархоза,— проворчал Егор Егорович.
Он потребовал у снабженцев «дефицитку» — ведомость недостающих материалов, приказал плановикам срочно сделать «развернутую сводку», достал из сейфа свой «черный список» неукомплектованного оборудования для аглофабрики, одним словом, подготовился к встрече заместителя председателя совнархоза по строительству. Егор Егорович решил наступать, раз новое начальство щедро раздает выговора направо и налево. Пусть Лобов полюбуется, до чего довели трест, награжденный во время войны орденом, «гвардейский трест», как справедливо называли его в Государственном Комитете Обороны.
...Вездеход с разбегу вымахнул на гребень полукруглого увала. И сразу же открылся город-амфитеатр, рассеченный широким асфальтированным шоссе от верхних улиц до реки, за ней, в просветах между сизыми прядями утреннего дыма виднелись, точно на запыленных декорациях, знакомые очертания Старого Ярска. Скопление одноэтажных домишек на берегу Урала, островерхая Яшмовая горка с одинокой колокольней, еще хранящей следы дутовской шрапнели, зеленая стрелка заливных лугов на юге, пристанционный беленький поселок на севере, и восточнее его — далекие корпуса «Ярского Чикаго».
Пока Леонид Матвеевич рассматривал азиатскую часть города, не в силах оторвать взгляда от тех мест, где прошла его юность, заводы правобережья постепенно заслоняли горизонт, скрывая полинявшие декорации довоенных лет, и на авансцене уже развертывалась панорама Нового Ярска: Южуралмаш, ТЭЦ, никелькомбинат, крекинг-завод, еще заводы в окружении массивов жилых домов. В годы первой пятилетки, когда Лобов работал табельщиком, десятником, тут были разбросаны одни дощатые бараки для строителей. Он хорошо запомнил черновой набросок, сделанный безвестным архитектором из института проектирования городов: лист кальки переходил из рук в руки, потом эту красивую картинку размножили в десятках экземпляров, чтобы каждый прораб имел новенькую синьку с изображением неземного Ярска.
Так вот какой ты, чудом воздвигнутый город, похожий и непохожий на тот — гипрогоровский эскиз! Леониду Матвеевичу казалось, что он заново открывает весь этот край, плотно застроенный заводами, городами. Да и понятно: прошла целая четверть века...
Речка встретил Лобова сдержанно. Леонид Матвеевич был взбудоражен нахлынувшими воспоминаниями: по его обветренному лицу скользила непрошенная улыбка.
— Действительно, понастроили вы тут дворцов! — сказал он, присаживаясь к столу.— Каюсь чистосердечно, не представлял, что наш милый Ярск так вырос.
— Сложа руки не сидели,— заметил польщенный Егор Егорович, у которого несколько и поубавился наступательный пыл.
