— Так-так, — задумался Трубилин. — Всем сестрам по серьгам настучали, всех отжарили… А тебя не тронули?
Подопригора рассмеялся:
— А меня-то за шо? Я там только рядом стоял, экстремизма в тех делах нет. А если и подозревали терроризм, то всей текучкой занимались чекисты со следаками — сразу дела себе забрали. Полицию привлекали, это да. Я тоже был на подхвате, но лишь отдельные поручения выполнял.
— Послушай, Сан Саныч, это так не работает, — нахмурился Трубилин.
— А что не так?
— Когда обосрались все правоохранители, то и тебя должны постричь под общую гребенку. Это же наша национальная забава, дубиной махать во все стороны…
— Логично, — согласился Подопригора. И, допив компот, предложил: — Пошли, прогуляемся, свежим воздухом подышим.
Если бы в столовке присутствовала светская хроника, то в пресс- релизе написали бы так: «Обед прошел в теплой непринужденной обстановке, ровно и спокойно, с дружеским обменом мнениями самого общего свойства. Были затронуты вопросы дальнейшего взаимодействия, обмена опытом и совместных проектов. По завершению обеда стороны удалились в курительную комнату».
Первомайский парк хорошо известен горожанам, он стар и не особенно ухожен. По современным меркам это сквер, зеленая заплатка в центральной части города. А сто лет назад он и вовсе назывался городским садом, заложенным при Летнем коммерческом клубе. Зимой парк печален, но в это время года выглядит очаровательно, восхищая граждан яркими красками и классными ароматами. Здесь умеют разбивать цветники, и весной делают это с выдумкой. Свой привкус в весенний флер добавляют цветущие каштаны, акации и липы. Запах стоит такой, что с округи слетаются все пчелы, шмели и пенсионеры.
Здание коммерческого клуба сохранилось, теперь это Дом Физкультуры. Реальный спорткомплекс, и желающие здесь занимаются фитнесом. А вот кинотеатру «Первомайский» не повезло — его снесли. На этом месте строители возводят многоэтажный дом сложного экстерьера. Жилье в парковой зоне выглядит странно, но что поделаешь, когда богатые тоже хочут? А городские власти не звери какие-то, понимание имеют. Они много говорили о «реконструкции парка с привлечением сторонних инвесторов», видимо, это оно и есть.
Фонтан еще не работал, но собачек в нем уже выгуливали, результаты были налицо. Пустая ротонда, что возвышалась над парком, своим унылым и обшарпанным видом диссонировала с красочными клумбами. Когда-то здесь стояли столики и торговали мороженым, но это осталось в прошлом, как и местный пломбир на развес.
Прогулочным шагом полковники направились к столетней липовой аллее, однако путь преградил парень в плаще и темных очках.
— Мужчины! — обратился он с тихим трагизмом. — Помогите добраться до дома. На билет не хватает двадцать три рубля. Пожалуйста!
Неожиданный выход солиста заставил остановиться, а проситель приближаться не стал. Он даже не догадывался, что дистанция в три метра спасла его от неминуемых телесных повреждений. А также от нравственных страданий, возможных при поражении резиновой пулей.
— Не стрелять! — тихо буркнул Трубилин, склонив голову к воротнику. А затем повернулся к собеседнику. — Ты знаешь, Сан Саныч, я здесь бываю иногда. Так вот, на прошлой неделе этому жуку так же не хватало двадцати трех рублей.
— И ты их дал?
— Мелочи не было с собой. Речь о другом: какая-то мистическая цифра, не находишь?
Подопригора отвечать не стал. Грозный и циклопический, как священный бык Апис, он поднял правую руку. И за спиной у него моментально образовался неприметный человек в серой ветровке. У кого-то могло создаться впечатление, что полковник намерен благословить раскаявшегося грешника.
Но вместо молитвы Сан Саныч произнес в пустоту нараспев:
— Мальчик хочет в Тамбов, чики-чики-чики-та.
А Трубилин печально добавил:
— Но не летят туда сегодня самолёты.
Они двинулись дальше, а человек в серой ветровке остался. Расстегнув молнию, он сунул руку внутрь — в сумочку, что висела под курткой через грудь. Сумка эта была очень похожа на кобуру.
— Спокойно, мальчик, работает ОМОН, — произнес он тихим голосом. — Держи руки так, чтобы я их видел. Молодец. Поверни голову налево. Кивни, если наблюдаешь в конце аллеи патрульный бобик. Отлично. Идешь туда, представляешься. Ты же отстал от поезда, верно? И у тебя всё украли?
— Нет…
— Не бойся, в Тамбов отвезут бесплатно, в рейсовом автозаке. При попытке к бегству — расстрел на месте.
— Мне не надо в Тамбов, — прошептал посеревший шнорер.
— В Липецк? — предположил омоновец.
— Кто вам сказал? Я местный, — в глазах попрошайки мелькнула обида.
Такое же горе испытывали аборигены при виде стеклянных бус, когда их показали, но не дали.
— Ага! — догадался человек в ветровке. — Хочешь сказать, что отстегнул ментам? В смысле, патрульные свою долю уже получили? Тогда вам всем не повезло. Давай-давай, двигай ножками и стой там. Сейчас мне некогда, позже подойду.
