Я поддерживал: «Вижу твой могучий возраст», хотя толковал о другом:
Эту важную тему дискутировали, пока Анюта готовила кофе на всю компанию. И хотя основную работу делала кофемашина, особенно вкусным напиток получался именно у Нюси.
— «Возраст смотрит свысока, время видит всех друзей», — с улыбкой процитировала она Юлю Зиверт.
— А ты почему не в институте? — поинтересовался я, намазывая масло на бублик.
Девушка тряхнула рыжим чубчиком:
— Сессия, отстрелялась с утра. Нам, автоматчикам, только запись в ведомости надо было получить.
— А что тогда Антон там делает?
— Он староста, — пожала она плечами, — ему положено над нашими цыпочками квохтать.
— Михалыч, а как поживает Хильда Вагнер? — мягко сменил тему Трубилин.
Я переглянулся со Степанидой Егоровной. Та покачала головой — мол, заход не с ее подачи.
— Нормально, уже встает. С душевным состоянием хуже — культурный шок дело такое. Другое время, другие нравы, другая страна, которой нет… А разве тебе парни не докладывает?
Вместе с Хильдой я отправил выздоравливать обоих раненых бойцов, и Казбека Бероева, и Кирилла Афанасьева. А что, германский санаторий там не простой, а военный, местные врачи обучены проводить реабилитацию огнестрельных ранений. Да и целее парни там будут. Так что докладывать начальству они просто обязаны, новые телефоны им выдали для этого. По крайней мере, зарплату охранников с них никто не снимал.
— А что они доложат? — вздохнул Трубилин. — Сами еле ползают, в основном лежат по кельям. А ты телевизор смотришь, Михалыч?
— Телевизор давно не смотрю, ни в том мире, ни в этом, — признался я. — И тебе не советую.
— Почему?
— Ничего хорошего там нет. И вообще, не надо ходить вокруг да около, говори прямо, — предложил я.
— В городе неспокойно. Который день происходят стычки между армянами и азербайджанцами, — прямо сказал он. — Есть пострадавшие.
— И что дальше? Скажешь, что это организовали мы с Хильдой? — сразу отбоярился я. — Так нет, буду возражать. В этом городе у меня полно знакомцев и среди армян, и среди азербайджанцев. И со всеми прекрасно лажу. А стычки в городе… Так говоришь, как будто это в первый раз.
— Далеко не в первый, — признал Артем.
— У нас государство светское, каждый волен верить в своих богов. И конфликт между армянами и азербайджанцами меня не касается. Наоборот, я за снижение напряженности и мир между народами.
— Это не всё, — прервал меня Трубилин. — Позавчера в аксайской больнице произошла драка с поножовщиной между больными инфекционного отделения.
— Какая драка? — нахмурилась Степанида Егоровна. — Там же одни сбитые летчики, лежачие все!
Артем развел руками:
— Говорят, в этих летчиков словно дьявол вселился, и они взбесились. Трупы выносили ночью. Деталей не знаю, там вдобавок к охране еще и оцепление выставили.
— Так-так! — оживилась Степанида Егоровна. — Теперь понятно, почему мои информаторы голос не подают. А еще я думала, что позавчера был паршивый день. Ан нет, позавчера был замечательный денек!
Реплику бабушки Трубилин комментировать не стал.
— Это не всё, — продолжил он. — В анталийском санатории, где лежит многострадальный турецкий бизнесмен с соратниками, в ту же ночь произошел настоящий бой — люди слышали стрельбу и взрывы. Там тоже больные как с цепи сорвалась. По непроверенной информации, перестрелку загасил турецкий спецназ, здание сгорело.
— Хулиганов больше нет, — пробормотала Степанида Егоровна.
А Нюся реально удивилась:
— Здорово ночевали казачки…
— Все умерли, — подтвердил Артем. — Когда я это узнал, то немного подумал, и запросил сводку по Азербайджану. Это потребовало определенных усилий, но я их приложил.
— Не тяни кота за вымя, — предложила бабушка Степанида.
— В четырех населенных пунктах Азербайджана произошла маленькая война с кучей пострадавших.
Степанида Егоровна оживилась:
— Схлестнулись местные с инородцами?
— Нет, резались свои со своими. И зачинщиками побоища были больные. Михалыч, ничего не хочешь пояснить?
— Скажешь, что и это организовали мы с Хильдой? — искренне поразился я. —
— Своим вопросом ты проник в самую суть проблемы, Михалыч, — усмехнулся Артем. — Вот так грузинский пельмень хватают за кончик, чтобы раскусить задачу и познать сладость сердцевины.
— Погодь, — воскликнул я. — Ты же сам говоришь: там не убийство, а поножовщина и перестрелка. Они же меж собой воевали! Я здесь, Хильда на больничной койке, они там, где логика?
Трубилин снова усмехнулся, только в этот раз горько.
— Важно не то, что случилось. Вернее, это важно, но гораздо важнее то, что может случиться из-за этого.
— Что?
— Ты, Михалыч, постоянно торчишь в гуще мелких событий, зато неприятности кушаешь большой ложкой. И товарищам раздаешь по-братски. А между тем в России живет три миллиона азербайджанцев. Треть мужского населения этой страны легально занимается торговлей на территории России. Еще треть пребывает здесь полулегально. Они всюду, в каждом городе.
— Ага, туристы, — кивнула бабушка Степанида.
