Малоприметный дом на окраине Праги для этой цели подходил отлично. Нежно благоухающая сирень у калитки, красные тюльпаны вдоль садовой дорожки, яблони в цвету — всё это создавало полную иллюзию тишины и идиллии. И лишь вдали, на перекрестке, люди в желтых жилетах копали траншею. Поэтому движение было перекрыто по вполне естественным причинам.
Голду Меир сопровождали советник и переводчик, генерал Мещеряков ограничился одним переводчиком. Этот парень взял на себя функции всех помощников, уж очень высок был режим секретности. Проверенные люди, команда генерала, осталась ждать в соседнем доме — утечка в таких делах недопустима.
А обласканный вниманием переводчик еще не знал, что сразу из Праги он полетит не домой, а за Урал, в тихий и уютный специализированный санаторий. В условиях полной изоляции парню предстоит повышать квалификацию в языках — немецком рейхсдольче и фольксдойче, еврейском иврите с идишем, а также постигать другие науки разведчика. Полгода, не меньше.
Едва уселись, израильский премьер задала неожиданный вопрос:
— А где Женя Примаков? Обычно на переговоры со мной присылали его.
— Он на острове Шри-Ланка, что раньше назывался Цейлон, пьет настоящий чай, — вежливо сообщил генерал чистую правду. — Примаков помогает нашей официальной делегации налаживать отношения.
— Жаль, — сказала Голда Меир, глядя настороженными глазами. — У нас сложилось взаимопонимание.
Генерал пожал плечами. Мол, придется строить новое взаимопонимание.
Ситуация в советско-израильских отношениях выглядела дурацкой — их, этих отношений, не было. Поддерживая непутевых арабских союзников, Советский Союз разорвал отношения с Израилем в 1967 году. Культурные связи, естественно, тоже порушились. Парадоксально, но до этого у СССР не было никаких конфликтов с Израилем. Ни военных, ни территориальных. Захлопнув дипломатическую дверь, Москва тем самым утратила возможность влиять на Тель-Авив, а Соединенные Штаты, наоборот, оказались на шаг ближе к Израилю.
Интересы Израиля в Москве стала представлять Голландия, а интересы СССР в Тель-Авиве — Финляндия. Посредники так себе, особенные секреты им не доверишь. Единственной страной соцлагеря, не порвавшей отношений с Израилем, оставалась Румыния. Но к ней доверия было еще меньше, чем к Финляндии. Поэтому важные вопросы обсуждались втихаря и без помпы, за закрытыми дверями. Это так и называлось: «неофициальная и конфиденциальная миссия».
Ничего этого Мещеряков не сказал, отделался дежурными фразами и верительным письмом за подписью Брежнева.
— Хорошо, — сказала Голда Меир. — Давайте договариваться. Мне говорили, что Леонид Ильич Брежнев хочет с помощью переговоров гарантировать границы Израиля. А затем установить новые дипломатические отношения.
— Да, это так, — согласился Мещеряков. — Это предмет переговоров. Я уполномочен обсуждать любые вопросы.
— Да, бумаги я видела, — также согласилась она.
В переговорах важно почаще говорить «да». Тем самым выказывается доброжелательность. А в глубине души генерал восхитился: ишь ты, видела и слышала она! Хорошо работает израильская разведка, на ходу подметки рвет…
Далее премьер удивила еще больше — кивнула переводчику, и тот взял в руки лист бумаги.
— На заседании Политбюро Леонид Ильич заявил следующее: «Сколько лет мы предлагали арабам разумный путь? Нет, они хотели повоевать. Пожалуйста: мы дали им технику, новейшую. Они имели двойное превосходство в танках и авиации, тройное — в артиллерии, безусловное в ПВО, а в противотанковых средствах — абсолютное превосходство. И что? Их опять раздолбали».
— Я согласна с генеральным секретарем Брежневым, — сказала Голда Меир. — Арабы рвутся в бой. Что нам остается делать?
Израильский премьер не верила в возможность мира с арабами. В отношениях с враждебным окружением Голда Меир придерживалась политики сохранения существующего положения. И всего месяц назад Кнессет принял резолюцию о «неоспоримости исторических прав еврейского народа на страну Израиль».
Наиболее заметными стали ее достижения на восточной границе, где благодаря своим хорошим отношениям с королем Иордании Хусейном ей удалось достичь относительного мира и спокойствия. А на египетской границе всё было не так радужно. Там постоянно что-то случалось.
Ответа она не ждала, поэтому продолжила:
— Когда создавалось государство Израиль, умные люди советовали президенту Трумэну не влезать в палестинское болото. А вы как считаете, господин генерал?
— Вы знаете, я понимаю советников Трумэна, — осторожно ответил он. — В этом есть резон. Я бы тоже предпочел разгребать послевоенные проблемы в собственной стране.
Но вышло так, что в палестинское болото влезли все, не только Трумэн. Мещеряков помнил ту ситуацию: весной 1948 года Израиль выглядел приговоренным. Сорок миллионов арабов собирались сбросить в море четыреста тысяч евреев. Плевая задача для пяти арабских армий. Оружия у них было полно, англичане позволили разграбить свои склады. А у евреев не было ничего кроме зубов, которыми они вцепились в свою землю.
