Седьмой сценарий. Часть 3. Перед выбором полностью

Ответ на этот вопрос не может быть дан провозгласившими «свободу — равенство — братство», поскольку он находится по ту сторону ими же провозглашенного материалистского детерминизма. А значит, это не только пустой, но и двусмысленный вопрос. Брошенный на потребу социального недовольства масс, он имеет циничную цель, о чем мы уже говорили неоднократно: манипулируя этим недовольством, часть истеблишмента сумела уничтожить другую часть его же, сохранив и укрепив за счет этого свои льготы и привилегии. Теперь она уже готова говорить об элитарности со «знаком плюс». Но извлекает из себя лишь циничное хрюканье.

Да, мы сегодня имеем, как никогда ранее, дело именно с истеблишментом, а не с элитой, истеблишментом, возможно впервые в истории возведшим ненависть и цинизм в ранг государственной идеологии. То, что льготы его нарастают, а привилегии закрепляются, — само по себе не есть еще зло, с нашей точки зрения. Если бы речь шла об элите. Народ, переставший кормить свою элиту, будет кормить чужую. Вопрос в другом, и его пора, наконец, поставить со всей жесткостью и определенностью, сформулировав следующим образом: является ли кормимая народом социальная группа, теперь уже радостно заявляющая о своей элитарности, хоть в какой-то мере элитой этого народа, этого государства и этой страны. И дело здесь не в национальной проблеме, которую раздувают, с тем чтобы спрятать за нею главный вопрос — может ли и, главное, хочет ли наша привилегированная страта служить своему обществу и своему государству. Это главный вопрос. И отвечать на него сегодня следует со всей определенностью, не прячась за риторику и не подменяя проблемы.

Мы видим, что не существует никакого соответствия между растущими льготами и привилегиями новой советской «привилегировки» и ответственностью, которую она берет на себя за исторический результат. А это уже равносильно предательству.

И вновь — вопрос не в обличительстве, не в постановке моральных акцентов. Он — глубже. Он в том, является ли полученный нами негативный исторический результат объективным в том смысле, что наличествуют неисправимые дефекты, так сказать, в «социальных генах» данного исторического субъекта, то есть идет ли речь об объективно-объективном результате. Или же речь идет об объективно-субъективном результате, то есть о результате, являющемся следствием социокультурной перекодировки сознания нашей псевдоэлиты, что, в свою очередь, безусловно, вызвано объективными дефектами общего социального генотипа, но дефектами устранимыми, преодолимыми и, главное, локализованными.

В первом случае речь идет о поражении народа, о тотальной несостоятельности всех творимых им идей и мифологем, о его неспособности продуцировать эффективные механизмы управления самим же собой в своих собственных интересах. А значит — о конце истории не только данной страны и народа, но и целой генерации творимых ими на протяжении своей истории и имеющих принципиальное значение для судеб мира идей, сцепленных в одну, в этом случае — изначально дефектную хромосому.

Во втором случае речь идет о сложных, но вычленимых и исправимых дефектах, своими источниками имеющих указанное выше О-чуждение нашей псевдоэлиты, далее — обусловленное этим О-чуждением — самоотрицание, далее — реализуемое на основе этого самоотрицания перерождение и социально-культурную перевербовку. (Просим не путать с агентами спецслужб!) В итоге следует ставить вопрос, как минимум(!) о совершенном псевдоэлитой предательстве всего исторического субъекта.

Мы не исключаем и более страшный процесс, когда у части, так сказать, особо продвинутой псевдоэлиты самоотрицание перешло не только в отрицание общества и страны, но и в абсолютное отрицание и породило в результате того настоящую антиэлиту, элиту, предъявляющую себя самой себе и миру как элиту некоего Антимира. Не отсюда ли бесконечные легенды о «советском антимире» (может быть, элитарном?) и «антиобществе», вчерашнем или, может быть, будущем? Не являются ли они «поговоркой», «самоописанием», симптомом тяжелого исторического недуга? В этом случае становится намного более понятным то, почему, создавая эти мифы и легенды якобы об обществе, а на самом деле — о самих себе, их творцы после прихода к власти не избывают, а закрепляют и расширенно воспроизводят рожденные в их воспаленном воображении мифологические конструкции, выдаваемые за исторические реалии.