— Когда князь Серебряный освоит наконец свой знак, мы перейдём к следующему элементу, масштабированию, и всё сразу станет понятно. Хотя думаю, вам и без подсказок ясно, что это значит, — с улыбкой ответил Филипп.
— Хотите сказать, что один и тот же символ может иметь разную силу, в зависимости от размера? — проговорил я, вспоминая, как на церемонии женщина, усыпившая весь зал, махала рукой. Да, там чертила так чертила…
— Всё немного сложнее, но общий принцип именно такой. А ещё их можно масштабировать и в обратную сторону, чтобы сократить расстояние и увеличить скорость начертания. Если приноровиться, это будет похоже на дрожание кончика пера. По крайней мере, именно на это я рассчитываю. Но пока, увы, такой точности на автоматизме добиться не могу.
— А смысл делать маленький знак, если в нём не будет достаточно силы?
— Как я и сказал, всё немного не так. Плавность, точность, скорость и размер — все параметры важны. Некоторые утверждают, что ещё есть «нажим», но пока и этого мне не удалось повторить. Увы, — с плохо скрываемым раздражением ответил преподаватель. — В остальном же — тренировки, тренировки и ещё раз тренировки.
— Большим копьём можно будет пробить танк?
— Думаю, да. Главное — не увлекайтесь занятиями вне зала, — посоветовал Филипп.
— Понял, спасибо! — воодушевлённо ответил я и отошёл.
Так, значит, то, что я делал — не финальная форма знака, а лишь вариация, ещё и не самая хорошая. Её можно улучшить, напитать силой… я уже дошёл до двери, когда сообразил, что преподаватель так технично съехал с пояснения за скрижаль. А может, он и сам был не в курсе? Но я то был. А значит, у других стран тоже есть свои скрижали. И те, кто их держит. Вывод? Генри — мудак. А батюшка не то идиот, который повёлся на развод иностранного агента, не то просто решил избавиться от лишних детей.
Нет, я допускаю, что он мог быть сторонником теории крысиного короля. Чтобы в ведре осталась только одна крыса, которая сожрёт остальных. И пожалуй, в идеальном мире такое могло бы сработать, но в реальном… На каждого кто-то воздействует, а если ты не заботишься о своих одарённых, это будут делать твои враги.
Даже меня пытаются постоянно использовать как разменную монету, хотя я и уехал в провинциальный городишко подальше от дворцовых интриг. У них, конечно, не выходит, а все, кто пытался, получили по зубам или остались с носом. Но это не делает ситуацию менее поганой.
— Вань, ты куда? — вырвал меня из задумчивости Саня. — С девушкой своей поговорил уже? Что делать будем?
— Как раз сейчас её захватим и пойдём выяснять цены, — вынырнув из собственных мыслей, сказал я. — Тебе, кстати, не нужно к Нате?
— Не сегодня. Дела важнее, — отмахнулся парень, на что мне оставалось только пожать плечами. Аню мы встретили на выходе, она как обычно относила журналы в деканат. Что поделать, староста.
— Пойдём разбирать, что вы такое набрали и что там за проволока, — сказал я, когда девушка остановилась в паре метров от меня, надув губки и сложив руки на груди. — Обижаться будешь, если всё сойдётся. А пока чувство, что вас сильно надули.
— Проволока? Какая ещё… вы что со Сваровски сделали, идиоты? — глаза Ани округлились, она тут же подалась вперёд. — Где сумки⁈
— У меня в квартире. Так что, идём?
— Идём, конечно! И не дай бог вы их побили или поцарапали, там каждый кулончик под тысячу рублей стоит! — схватив меня под руку, причитала девушка. Вот только что была обиженкой, а теперь тащила меня словно паровоз, не замечая сопротивления редких прохожих.
— Значит, эти стекляшки ценные? — с сомнением посмотрел я на неё, когда мы выгрузили изделия из проволоки и стекла. — Ты же понимаешь, что это не драгоценные камни и не золото?
— Конечно, понимаю, это бижутерия. Но очень дорогая и знаковая. Я её у продавца чуть ли не с руками оторвала. За каждый доллар торговалась, — ответила Аня.
— И поэтому они валяются кучей, только проложенные бумагой? — уточнил я.
— Ну вот такая особенность. Мы ещё много времени потратили, потому что приходилось искать выход на поставщиков, и это почти всегда было невозможно. Так что торговалась как за свою жизнь. Придётся что-то придумать, может, продадим чуть дешевле, — пожав плечами, ответила девушка.
— Да уж, то, что придётся дешевле продавать, даже не обсуждается, — проговорил я, окинув взглядом превращающуюся в склад квартиру. — Ладно. Есть у меня идея, кому это сбыть. Остаётся вопрос только в цене. Напиши мне на бумажке, сколько и что стоило, и в каком количестве есть, возьму по одному экземпляру.
— Вот смета, у меня всё уже записано! — с гордостью ответила Аня, положив передо мной тетрадку. Позиций было около десятка, если просто перемножать столбцы, получалось ровно все деньги и ещё крапуль сверху.
— Ждите здесь, сортируйте, я скоро вернусь, — приказал я, а сам отправился к Абраму, который так рад был меня видеть, что чуть не плакал от счастья. Всё господа вспоминал, глаза к потолку возводил.
