На идущем через Сочинку мосту, возвышающегося над забором стадиона. Против всех правил припарковался камаз, и в его открытом кузове стоял мужик с трубой. Из которой вырвался огненный хвост, а в нашу сторону полетела ракета.
— В сторону! — кричал Филипп, но он явно не успевал. Не с его позицией и знаком-серпом. А вот моя позиция была почти идеальной. Ну или смертельно опасной. Всё, что я успел — вскинуть ладонь с растопыренными пальцами. И только когда ударная волна столкнулась с ракетой и перевернула её, понял, что символ сработал.
Снаряд закрутило, и он кубарем улетел в пустеющую трибуну стадиона, где он и взорвался, раскидывая пластиковые кресла и скамейки. Я едва успел рухнуть за дверь, а в следующее мгновение по стене и дверному косяку обрушилась железные шарики вместе с ударной волной.
Но на этом ничего не закончилось. Застрекотали автоматы, и на пол посыпались последние невыбитые стёкла. Работали с трёх или четырёх стволов, с позиции на мосту и снизу, от перехода. И самое отвратительное, что действовали они эффективно и профессионально. Нет чтобы оказаться безрукими придурками…
— Здесь есть пожарный выход! За мной! — крикнул Филипп и, глубоко пригнувшись, побежал к неприметной торцевой двери. Я сунулся было следом, но длинная автоматная очередь отрезала меня от преподавателя и одногруппника. Уроды хорошо контролировали свои секторы обстрела, да ещё и грамотно менялись, перезаряжая оружие. Прошло меньше минуты, а они уже выпустили по зданию под три сотни пуль.
— Меня зажали. Идите сами! — крикнул я, прячась за несущей бетонной плитой.
— Жди здесь и не высовывайся, мы обойдём! — приказал Филипп, распахнув дверь пожарного выхода. И напоровшись на бойца в балаклаве, выпустившего очередь почти в упор. Препод даже отмахнуться толком не успел, едва шевельнув рукой с зажатым в ней ножом.
Но загорелся золотой символ и в бок врага врезалось невидимое лезвие. Кровь хлынула во все стороны, с торца здания тоже загремели выстрелы, и пули теперь перекрывали нам все пути к отступлению. С каждой секундой враги продвигались всё ближе, нарезая углы и увеличивая область контроля уже внутри здания.
Создав печать, на сей раз её пришлось чертить в воздухе, я ударил волной по двери, и та отлетела от стены и повисла на жалобно скрипнувших ветвях, но в то же время этим я прикрыл себя от перекрёстного огня. Если противники не будут стрелять наобум, у меня есть крохотный шанс. Подобравшись, я стянул со спины рюкзак, кинул его в нужную сторону и тут же прыгнул следом.
Расчёт оказался верен, десятки пуль разорвали сумку в воздухе, но, когда сместились ко мне, я уже пересёк опасный участок и вновь оказался за бетонной аркой. Что есть сил рванул в сторону сжимающего рану Филипа, на ходу подкатился и, схватив его за воротник, потащил в безопасную зону.
Но стоило это сделать, как по ногам преподавателя тут же ударили в два ствола, почти не оставляя ему шансов на выживание. Были бы у меня с собой нормальные средства — стимы, реаниматоры, да хоть те же турникеты, ещё был бы шанс, но под огнём делать их из подручных средств…
— Снимай кофту, — приказал я Сане, бегло осматривая нашего пациента. Безнадёга. А я ещё и оружие в тайнике оставил. Ну хоть телефон теперь всегда со мной. — Ало! Это князь Пожарский, напали на меня и Серебряного. Наш преподаватель ранен. Да, Сочи. У них гранатомёт и автоматы. Когда будет группа поддержки? Когда? Вы издеваетесь? У нас нет пятнадцати минут!
— Я выдержу, — слабо проговорил Филипп. — Затягивай туже.
— Ещё бы, — буркнул я, помогая одногруппнику соорудить из рукавов кофты жгуты. Оглянувшись, увидел спортивные булавы, слишком большие, но достаточно лёгкие, и, просунув их под завязку, начал стягивать жгут.
— Саня, нужно проконтролировать вход, — не отвлекаясь от раны, проговорил я, но парень никак не отреагировал, пришлось повысить голос. — Саня, ты меня слышишь⁈ У тебя боевой символ, контролируй вход, увидишь, как что-то двигается — бей!
— У меня не получится. По куклам-то не выходит…
— Соберись! Чуть сложнее, чем с автоматом, но легче, чем в единоборствах. Просто контролируй тот сектор и… Граната, ложись! — я увидел вкатывающийся зелёный шарик и рухнул на пол, одновременно пытаясь сотворить символ, но уроды рассчитали даже слишком хорошо. Взрыв произошёл через мгновение, столкнувшись с ударной волной, но символ лишь частично отклонил осколки, многие из которых прошли по спине преподавателя, попытавшегося даже в такой ситуации нас прикрыть.
— Я нафига вам жизнь стараюсь спасти⁈ — рявкнул я, понимая, что теперь моя задача скорее из разряда нереальных. — Саня, не спи, если сейчас в двери кто-нибудь сунется нам конец. Просто начинай чертить знак в направлении прохода, прямо сейчас, и держи его почти завершённым, чтобы не сорвался.
— Хорошо, — не слишком уверенно сказал товарищ и, встав на одно колено, начал выводить символ копья ножом.
— Нужно перетянуть раны, зажать их до прихода помощи, — сказал я, стягивая с себя одежду. — Будет больно.
