— Да плевать мне на них! Какого чёрта самолёт вообще упал? У вас там в прямом эфире интервью на мосту снимают, и все говорят о том, что хвост оторвался не из-за террористов! — прорычал глава местного СИБ, да так громко, что мне пришлось отодвинуть трубку от уха. — Никакого взрыва не было! И свидетели утверждают, что дыра появилась сама собой! Вы совсем поехали? Решили использовать знаки…
— Тише, пожалуйста, мы не одни, — оборвал я его, увидев, как Саня, до этого очень гордый собой, съёжился в кресле. Аня же недоумённо переводила взгляд с меня на друга и обратно.
— Так найдите место, с которого можете со мной нормально говорить!
— Я понять не могу, это вы так пытаетесь переложить ответственность на нас за то, что террористов вовремя перехватить не нашли? Мы их устранили, спасли полторы сотни жизней. Не за что! — сдержавшись, сказал я.
— Так это и не наша задача, а бывших ФСБ, конторских, — даже удивился Комаровский. — Мы не за это отвечаем. И вообще…
— Э нет, подождите. Как удобно. И за что же тогда? За безопасность аристократов? Так, нас сейчас чуть не взорвали в воздухе.
— За то, чтобы вы ваше сиятельство, и ваши товарищи, не творили дикой фигни, — оборвал меня граф. — И сейчас вы напортачили. Похоже, кто-то снимал видео. Так что отрабатывайте. Через пятнадцать минут подъедет федеральный канал и возьмёт интервью у первых лиц, бывших на борту. У вас, князь. Не подведите.
— Послушайте, я не хочу светиться перед камерами, — попробовал возразить я, но в трубке уже послышался гудок. — Блин. Ладно.
Оглядевшись, я увидел, что некоторые из пассажиров уже начали разбирать чемоданы. И судя по одежде, не только пассажиры. На что и обратил внимание товарищей. А когда они отправились проверять, чтобы у наших вещей не отросли ноги, сам пошёл на мост, откуда телевизионщики снимали общий план рухнувшего лайнера.
Несколько минут на меня почти не обращали внимания, но затем один из пассажиров чуть не ткнул в меня пальцем.
— Вот! Вот он стрелял в салоне и чуть нас всех не убил! — чуть не кричала дородная женщина.
— Добрый день, — с улыбкой поздоровался я, когда камеры повернулись в мою сторону. — Князь Пожарский, к вашим услугам.
— Ваше сиятельство, вы были на этом злополучном рейсе⁈ — тут же подскочило ко мне несколько репортёров, тыча в лицо микрофонами. — Расскажите, как всё прошло? Говорят, именно вы стреляли в салоне.
— Не буду скрывать, стрелял. Согласно новогоднему требованию его императорского величества, каждый аристократ обязан бороться с преступностью в России, — спокойно проговорил я, всё так же скромно улыбаясь. — Это наш долг. И несмотря на крушение, я считаю его исполнение крайне важно.
— Некоторые говорят, что террористы требовали просто отвести самолёт в Турцию. Что не представляло угрозы рейсу или пассажирам.
— Именно поэтому трое из них были в поясах смертников, — позволил себе усмехнуться я. — К счастью, пилоты спасли лайнер и сумели посадить его без жертв. За что все мы должны и говорим им спасибо. Такой профессионализм заслуживает всяческого уважения, и именно их, а не меня или случайных пассажиров вы должны опрашивать. Я со своей стороны готов лишь похлопать. Они молодцы.
Чтобы не быть голословным, я тут же показал на одного из пилотов в белой рубашке и громко, отчётливо похлопал в ладоши. Некоторые из журналистов и в самом деле отправились вниз, но другие остались на мосту, не желая лишаться хороших фонов.
— И всё же. Ни один из террористов не выжил. Разве устраивая стрельбу в самолёте, вы не поставили под угрозу всех? — ехидно спросила интервьюер. — Говорят, что в салоне произошло нечто необычное.
— Аж хвост отвалился.
— Именно! — подхватила мои слова девушка, даже не задумавшись.
— Если надо объяснять, то не надо объяснять, — улыбнулся я, заставив девушку нахмуриться. — Ничего необычного не произошло. Каждый исполнял свой долг. Сейчас же предлагаю вам сосредоточиться на настоящих героях. А не пробовать в очередной раз сделать слёзовыдавливающую депрессивную историю. Не ищите скандалы там, где можно увидеть подвиг.
Репортёр обиделась, даже особо не скрывая этого. На чём разговор и закончился. В результате уже через несколько минут, отсняв общие планы, репортёры спустились вниз. Подъехавшим все-имперцам я сказал примерно то же самое, не став ссылаться на взрывы или что-то ещё, что не подтвердит экспертиза.
В том, что у людей «федеральное» и «имперское» уживалось в мозгу рядом, не было ничего необычного. С объявления о реорганизации прошло всего полтора года, и смена названий ещё не прижилась в умах. Даже сотрудники путались, когда я спрашивал полицейские они или милиционеры.
— Мы нашли чемоданы, — довольно сказала Аня, когда я закончил с интервью и спустился к ним. — Осталось новые билеты купить.
— Не промокли? — удивился я, глядя на пластиковые коробки с колёсиками.
— Да там воды по колено. — отмахнулся Саня. — Добираться как будем?
