— Ну, дом не только мой, родственники хотели, чтобы я им его продал, так что разрушить окончательно не дали. Даже не знаю, на что я рассчитывал, — мы прошли в дом, загаженный и замусоренный, но будто специально. Стены и потолок были почти чистыми, а от дождей они страдают чуть ли не в первую очередь.
— Похоже, твои родственники очень старались, чтобы дом тебе не понравился. Даже участвовали в разорении, но так, чтобы каркас цел остался.
— Да не, не такие они мрази, — отмахнулся дембель, но проходя между мешками с мусором невольно морщился. И всё же, одна из дверей, ведущих из прихожей, оказалась не просто цела, но и закрыта на замок. Ключ нашёлся у парня на шее, и вскоре мы вошли в чистую комнату с закрытыми ставнями.
Небольшая, метров восемнадцать, с кроватью, диванчиком, кухней и крохотным раскладным столиком. Плита со стоя́щим тут же газовым баллоном и белая дверь, ведущая в уборную. На полу вязанный ковёр-дорожка. Несмотря на жару снаружи, здесь пахло сыростью и плесенью.
— Хозяйская половина, — пояснил Алик. — Ту часть мы сдавали всегда, а тут жили. Так что и отец тут, наверное.
— Аптечка где? — спросил я, осматриваясь по сторонам. Чисто, да не совсем. Дом уже старый сам по себе. Убрано, но здесь явно что-то искали. Может, ценности. Может, документы на недвижимость.
— В шкафу возле плиты проверь, — ответил Алик, щёлкнув выключателем. — Бинт там точно найдётся. И йод.
— Ну и отлично, а ещё мне нужна будет игла. Нитки и из бинта надёргать можно, — сказал я и, пройдя на зону кухни, быстро нашёл всё необходимое.
— А игла тебе зачем? — парень развалился в кресле, явно собираясь отрубиться. Но я ему не позволил, отвесив бодрящую звонкую пощёчину. — Ты чё?
— Не чёкай мне. Держи себя в руках, зашью, можешь отрубаться.
— Ты раны шить умеешь? — не веря спросил парень.
— У тебя не рана, а так, порез мелкий, такие ты сам штопать должен. Да и уметь нечего, главное — опыт.
— И откуда у тебя опыт? Тоже детство нелёгкое пришлось?
— Угу. Детство, юность, старость, радость… — сейчас немного пощиплет. Я промыл рану хлоргексидином, а потом соединил края и обеззараженной иглой наскоро сшил. Надо сказать, парень только пару раз пошипел, вызвав невольное уважение. Хотя подставился он зря. Но опять же, опыт.
— Всё, можешь дрыхнуть, — сказал я, заканчивая бинтовать парню руку. — Но я бы на твоём месте сходил в больничку.
— Бесполезно это, — отмахнулся Алик. — Менты здесь вообще ничего не решают. И погранцам не до того, все руки греют. А у нас там война вовсю идёт.
— У вас там?
— В Абхазии, — снова махнул рукой Алик, не став ничего объяснять.
— Спи, утром поговорим, — решил я, но вместо того, чтобы с ходу ложиться, начал смотреть, что именно могли искать его родственники. Логика подсказывала, что раз эта комната в относительном порядке, и при этом парня вначале не хотели пускать, а потом поняли, что найти не получается, то решили добиться своего хитростью.
Иначе смысл во всём этом мусоре и бардаке? Выгодней было бы привести дом в порядок и сдавать хоть за какие-то деньги. Но нет. Хотят убедить парня, что ему здесь делать нечего, и он ничего не потеряет, если уедет и оставит имущество им. Скорее всего, искали завещание. А значит, бумажка небольшая, возможно, в коробке или целлофане.
Пройдя цепким взглядом по помещению, я искал в первую очередь не то, где бы можно было спрятать, а то где родственники Алика уже точно смотрели, выкидывая эти варианты и быстро сокращая количество оставшихся. Вентиляция в ванной и комнате, задняя часть бачка в туалете, подпол.
Судя по следам, кладоискатели даже прошли шпателем по каменной кладке в подвале, проверяя, не вынется ли какой-нибудь кирпич. Вероятно, матрас на койке поменяли, возможно, даже обивку. Отдирали доски с лестницы. В общем, проверили всё, на совесть, но искомого так и не нашли.
Поднявшись обратно, я начал думать от противного. Где бы я точно не стал искать? Бумага, даже упакованная в непромокаемый пакет, очень уязвима к влажности. Под ванной и в бачке? Нет, там бы точно проверили. На чердаке, скорее всего, тоже смотрели. Что может быть ещё опасней и менее вероятней?
— Да нет, бред какой-то, — нахмурившись проговорил я, и, подойдя к плите, начал осматривать её со всех сторон. Судя по следам на полу, я был не первым, и за плитой уже смотрели. Как и в основной части. Но вот под днищем… Не в смысле снизу, а под внешней металлической пластиной, куда должна сыпаться сажа и гарь.
Дёрнул раз, другой — не тянет, хотя должна выходить легко. Опустился на колено и заметил вкрученный с краю болт, выкрашенный под цвет белой эмали. И без царапин, а значит, его не откручивали. Искать отвёртку в чужом доме было некогда, и я просто взял складной нож, позаимствованный у бандитов. Пришлось срезать часть краски, и… в тот момент, когда я уже почти закончил, от дороги послышался звук двух-трёх мощных двигателей, затем хлопанье дверей и громкие голоса.
— Алик, шайтана сын, выходи! — раздался нагловатый крик. — Мы знаем, что ты здесь! Выходи и сохранишь своей шлюхе жизнь!
