За чисто мужским столом роль тамады взял на себя Баскин. Произнесли несколько тостов за дружбу, верность, дело. Цыбулько все время морщился, говорил, что не может пить мерзкую водку, привык к коньяку.
– Арзо, сбегай в номер за бутылкой, – попросил он.
Самбиев безропотно повиновался. Он постучал осторожно в дверь, потом решительней, услышал «входите», зашел в номер. На-встречу ему выскочила Клара в одних прозрачных трусиках, в босо-ножках на высоких каблуках. «Ой», – крикнула она, наигранно вски-нула руки, и почему-то ничего не прикрыла; развернулась, артистич-но кривляясь, побежала в апартаменты.
– Я за коньяком, – крикнул вдогонку Арзо.
Через минуту она появилась в бархатном халате, с бутылкой в руке.
– Ты в каком номере? – томно спросила она. – Этот захрапит, а мне скучно, я зайду к тебе попозже. Поболтаем.
– Нет, – отрезал Самбиев, выхватил бутылку и уже в длинном коридоре гостиницы понял, что Клара напоминает ему Марину. От этого совпадения стало противно; он скупо сплюнул, несколько раз глубоко вдохнул, проверяя себя на трезвость. Потом с легкостью вы-кинул женщин из головы, с волнением приготовился к предстоящей беседе. Он многого ожидал от нее, оттого не пьянел, был максималь-но сосредоточен, мобилизован, возбужден.
Возвращаясь к столу, Самбиев услышал концовку оживленного диспута. Сидящий спиной ко входу Цыбулько развязным басом кри-чал:
– Да я передушу всю эту чеченскую мразь! Ведь это не люди, скоты.
Самбиев сделал вид, что ничего не слышал, однако руки его дрожали. От неловкости ситуации Баскин смутился, насупил брови.
– Прохор, так нельзя. Это некрасиво.
– Что некрасиво? Наливай коньяк, – приказал он Самбиеву.
Рюмки показались Цыбулько маленькими, и он потребовал на-ливать в фужер. Он залпом осушил полбокала, стал икать.
– Запей водой, – посоветовал Баскин.
Уполномоченный послушался, вроде ему полегчало, и тут от бурной отрыжки он дернулся в конвульсии, толкнул стол, все полете-ло, облило Баскина, тот вскочил.
– Иди. Отоспись, – вконец рассердился Борис Маркович. Упол-номоченный тоже встал, его качало, он подошел к свояку, стал изви-няться, слюнявым ртом пытался поцеловать его.
– Уйди, уйди, – противился Баскин, – Арзо, отведи его.
– Нет, пока не простишь – не пойду, – стоял на своем Цыбуль-ко.
– Прощаю, прощаю. Пошел прочь, – и уже когда Самбиев под ручку уводил шефа, четко слышали. – Свинья.
Уполномоченный остановился, через плечо Самбиева пьяным взглядом надолго уперся в Баскина и, что-то промямлив в ответ, тя-жело тронулся.
У самого номера Цыбулько остановился, прижался к стене.
– Арзо, – невнятным баском шепелявил он, – этот Боря – жид, еврей. Ты его не слушай. Я – твой начальник. А он – гадюка, хитрый гад, меня свиньей обозвал. Я знаю эту сволочь, хочет награбить нас и умотать в Израиль. Сгноить его надо. Пошли зайдем, выпьем немно-го.
Вновь вернулся Арзо в ресторан. Переполненный зал гудел, как улей. Громко играла музыка, несколько пьяных кавказцев гарцевали возле эстрады. Меж столами носились официанты с подносами в ру-ках. Было весело, развязно.
Бодро выглядевший Баскин сидел за свеженакрытым столом, рядом в смиренной позе застыл официант.
– А, вот и мой друг! – воскликнул Борис Маркович и вновь об-ращаясь к официанту. – Нам холодную водку, водички и ту же закус-ку… Да побольше икорки, пожалуйста.
Пока официант выполнял заказ, Баскин повел непринужденную беседу обо всем, потом вдруг спросил:
– А вы догадываетесь о предмете нашей беседы?
– Думаю, это связано с работой, – уклончиво ответил Самбиев.
– В общем – да. Вам известен сокодавочный цех в Ники-Хита?
– Я оттуда родом.
– Предстоит проверить деятельность этого предприятия.
Два с половиной месяца назад, невольно подслушав разговор Цыбулько и Бабатханова, Самбиев заразился мыслью самолично про-контролировать Докуевский цех. Днем и ночью, как будто бы ему уже поручили это дело, он обдумывал все возможные варианты мас-штабного воздействия на сокодавочный цех, и в его голове уже была готова целая схема оперативного вмешательства для нанесения мощ-ного удара по опорной базе ненавистной семьи. И теперь, когда этот вопрос так неожиданно встал, Арзо вдруг засомневался. Как-никак Докуевы земляки, односельчане, и, зная о предстоящей им угрозе, правильно ли не предупредить их, может, даже помочь, в крайнем случае, просто отойти в тень и стать сторонним наблюдателем? Этот внезапный порыв патриотизма и благородства на время затуманил внимание Самбиева, и он прослушал некоторые предложения Баски-на и только вопрос: «Как ты думаешь?» привел его в чувство реаль-ности.
Прослушав постановку вопроса, Самбиев попал впросак, а Бас-кин подумал, что Арзо собирается с мыслями в очередной раз, на-полнил рюмки.
Арзо весь вечер пил «не пропуская», при этом боялся опьянеть, однако теперь наступил ответственный момент, тот момент, о кото-ром он мечтал, к которому он готовился, и чувствуя, что хмель поти-хоньку берет свое, он попросил позволить ему пока воздержаться от употребления водки.
