— Все может изменить одна минута! Буртону достаточно просто отформатировать жесткий диск!
— Вы разумный человек и должны понять, что он этого делать не станет. Там ведь не только на меня досье хранится… а уничтоженные данные можно восстановить. Нужен только толковый программист.
— Так вы согласны? — продолжал настаивать Эдвин.
— Как только решу, я вам сразу же позвоню, — ответила Габриель и встала, давая понять Эдвину, что ему пора уходить.
— Только не думайте слишком долго, — попросил он, стоя в дверях и нежно глядя на Габриель.
— Прогресс налицо, — прокомментировала Габриель.
— То есть? — не понял Эдвин.
— Вы предполагаете, что я могу думать… А как же «мужские игры»?
— Не обращайте внимания! — махнул рукой Эдвин. — Это мужской снобизм. Но об этом мы поговорим как-нибудь в другой раз. А сейчас до свидания, Габриель.
Ей показалось, что в это мгновение ее сердце выпрыгнет из груди. Эдвин так произнес ее имя! И столько нежности было в его голосе!
— До свидания, Эдвин.
Габриель поспешила закрыть дверь, чтобы он не увидел, какие чувства отражаются на ее лице.
Боже мой! Что же это такое происходит! Он только назвал меня по имени, а я уже готова забыть все и броситься ему на шею! Неужели я забыла Майка?! Кажется, жизнь меня ничему не научила. Но как бы мне хотелось еще раз услышать, как Эдвин Колдуэл называет меня по имени!
Габриель замотала голову полотенцем. Закончив уборку, она приняла душ и теперь собиралась заварить себе чашечку чаю и хорошенько подумать над тем, что ей сегодня сказал Колдуэл.
Она уже давно подозревала, что дело с ее комплексом не такое простое, каким кажется на первый взгляд. Да, и она, и Буртон оказались в этой ситуации пострадавшими. Но слишком уж просто он отнесся к этому делу! Не так должен был вести себя человек, потерявший по вине мошенников собственность! И потом, Габриель узнала, что Буртон не так уж охотно шел на сотрудничество с полицией. Например, печати для сравнения он предоставил только через три дня. Если он ни при чем, зачем такие задержки? Правда, и Габриель знала далеко не все. Некоторые сведения, почерпнутые в беседах с мэром Арлтоном, заставляли задуматься над тем, в каком направлении ведется работа полиции.
Да и сама Габриель заметила, что они гораздо охотнее выясняли подробности ее общения с Буртоном, чем с Хиндо или Толлером. Мэр кое на что намекал. Вероятно, сказать что-то определенное он не мог. Но Габриель не обижалась. Она понимала, что тайна следствия есть тайна. И вот туда-то ей точно не стоит соваться.
Поэтому она не хотела, чтобы и Колдуэл начал заниматься этим делом. Вот если бы ей сказали, что Буртону предъявят обвинения, она бы с удовольствием приняла предложение Колдуэла и наняла его своим представителем. Вот тогда бы она вернула свой комплекс. А так…
Черт, что же делать? Может быть, стоит поговорить с ним начистоту? Объяснить, что им сейчас лучше туда не лезть? Они ведь могут помешать полиции. А Эдвин, конечно, так сразу же и успокоится! Он желает сам докопаться до истины.
Что за упрямый мужчина! — подумала Габриель. Вот бы из нас забавная пара получилась! Мы бы начинали утро с душа: он — в кофейный, я — под холодную воду. Да! Это было бы весело!
Габриель сняла полотенце и распустила волосы, чтобы они просушились. Она не любила пользоваться феном. За потрясающий цвет волос приходилось расплачиваться тем, что они были очень тонкими и требовали нежного ухода и постоянного внимания.
Она вышла с чашкой чаю на балкон. Работу фена великолепно выполнит свежий ветерок и ласковое солнце. К тому же здесь можно спокойно подумать.
Только думать надо о деле, а не о том, чтобы затащить в свою постель этого адвоката! — довольно грубо осадила себя Габриель. И что я только в нем нашла?! Ну да, он красив, умен, обходителен, когда захочет. А самое приятное, что ему не надо доказывать, что у меня тоже есть что-то в голове. А как он смутился, когда ляпнул про «мужские игры»! Я видела Эдвина Колдуэла краснеющим! Да мне никто не поверит. Все почему-то уверены, что у него нет совести. Какая глупость! Все-таки большинство женщин — глупые курицы. Если мужчина после того, как переспал с ними, не заявляет, что теперь он как порядочный человек обязан жениться на ней, он тут же причисляется к разряду подлецов! Дуры!
Габриель фыркнула.
