Сложные, порой трагические жизненные ситуации. У каждого своя правда и свой выбор.
«Сегодня обязательно придёт. Сегодня вторник. Наверняка».
Петрович торопливо, но внимательно перебирал содержимое уже второго большого мусорного бака, стоявшего на заднем дворе одного из городских ресторанов. Сюда он приходил, как на работу, два через два. Именно по такому графику дежурил молодой охранник в камуфляже, один из не многих, кто видел людей в опустившихся, грязных и пьяных бездомных, и поэтому пропускал их по утрам, до появления начальства, на вверенную ему территорию. Сегодня Петрович был один, без коллег по вокзально-подвальному сообществу. Наверно поэтому улов оказался неплохим: в сумке уже лежали несколько скелетов какой-то рыбы на уху и кусок сырого, слегка слизкого мяса, видовую принадлежность которого определить мог, пожалуй, только эксперт. Но если вымочить его несколько часов в слабом растворе марганцовки, а потом пожарить на костре с той пожухлой зеленью из лука, петрушки, кинзы и ещё чего-то, которую он откопал тут же, в контейнере, то получится очень даже неплохо. Прикидывая в уме, на сколько дней ему хватит этого пайка, Петрович поднял из глубины контейнера ещё и полиэтиленовую «маечку» с несколькими картофелинами. Выглядели они вполне пригодными, только слегка проросшими. Ужин обещал быть королевским. Ещё и на пару дней останется. И полкоробки вина, что спрятаны под матрасом, смогут чудесно его дополнить.
Хотя - нет! Сегодня никакого вина. Она не любит, когда от него пахнет спиртным, расстраивается, и иногда даже плачет. А ещё не любит, когда он не бритый, смотрит на него печально и с укором. Но никогда не ругает. Молчит. Хотя раньше бывало, и ссорились, и повышали голос друг на друга.
С громким хлопаньем крыльями и противным карканьем на дальний от него контейнер уселась ворона. Петрович ненавидел этих птиц. Было за что. А они как будто чувствовали ненависть человека, и никогда не опускались поблизости от него. Парили, кружили над головой, ожидая своей очереди, но не подлетали. А вот эта рискнула. Зря. Прицельный бросок картошкой, конечно, не достиг желаемой цели, но крыло слегка зацепил, и эта тварь свалила с глаз с пронзительным криком.
Так о чём это он? Петрович вернулся к своим мыслям. Раньше. А как оно было раньше?
Петрович прикрыл глаза. Он очень хорошо помнил её счастливой. Такой, как в тот последний вечер, когда ещё не было никаких диагнозов и операций. Как до того момента, когда за их совместно приготовленным ужином в распахнутое окно кухни, влетела эта серо-чёрная тварь. Возможно, её привлекло его любимое песочное печенье, такое круглое, с вареньем в серединке. Но почему к ним? К ней? Петрович тогда как мог, успокаивал жену. Но она поменялась в лице и сказала, что это к неприятностям. Проклятая ворона их точно накаркала. На следующий день пришли результаты обследования. Диагноз поверг в шок, и время понеслось: от повторных обследований до госпитализаций, от районной поликлиники до консультаций в Республиканском НПЦ.
-Эй, мужик, тебе чё, плохо? – звонкий голос пробился сквозь толщу воспоминаний.
-А? Что? Нет, нормально. Я так. Задумался. – Его голос звучал хрипло от только что вновь пережитых эмоций.
-Тогда давай по быстрому, мне неприятности не нужны.
-Конечно, конечно. Сейчас уже.
«Да. Сегодня только ужин. Пора. Парня не подставить».
Закинув на плечо наполненный, видавший виды джинсовый рюкзачок, отсалютовав охраннику, Петрович медленно поковылял по тротуару в сторону своего подвала. Октябрь уже давал знать о приближении настоящих холодов ночными заморозками, учащающимися дождями и ноющими суставами, не долеченными ещё с прошлой зимы. Но погода не пугала. Петрович оборудовал себе тёплую ночлежку в подвале одного из домов в спальном районе, аккурат около горячих труб отопления, и запасся несколькими пачками просроченного ортофена и тюбиком финалгона с аналогичным сроком годности, найденными на городской свалке.
Курить хотелось страшно. Внимательно обшаривая взглядом полосу дороги вдоль бордюра в поисках завалявшихся бычков, Петрович боковым зрением неожиданно заметил какой-то яркий движущийся предмет, который оказался средним по размеру разноцветным резиновым мячиком. Весело соскочив с тротуара, тот резво покатил поперёк проезжей части. А следом за ним, готовая рвануть под колёса, с рёвом неслась маленькая девочка. Когда её ножка уже была занесена над бордюром, Петрович как очнулся и успел схватить малявку за ворот курточки:
-Стой! Стой здесь! Я сам.
Догнал мяч он уже практически на середине дороги. Развернувшись, успел только сделать несколько шагов в направлении тротуара, как услышал визг тормозов, а затем резкий удар в плечо отбросил его куда-то в сторону. Пришёл в себя Петрович от криков вокруг. Кричали все, и не понятно, кто на кого. То ли мама на девочку, то ли мужик на него, а может быть на мать ребёнка, то ли прохожие и случайные свидетели на всех сразу, и на него в том числе. Понять было невозможно.
