Повернувшись еще раз, перед тем как ускорить шаг, Полина заметила, как пола одеяла пошевелилась, показалась темная голова. Раздался короткий окрик.
Искрящееся белое пространство с черными штрихами крестов, памятников и оградок прыгало перед глазами. Полина бежала по узкой тропинке, громко, судорожно дышала, но все равно слышала спешащие следом шаги.
— Девушка! Красавица! — крякнуло совсем близко. И тут же с силой толкнуло в спину, навалилось сверху, отняло свежий воздух, забило ноздри и саднящее от бега горло вонью спирта, нестиранных тряпок и немытого тела.
Света тоже не стало — лицо закрыла чья-то мокрая в ледышках варежка и елозила, то закрывая глаза, то зажимая рот, чтобы крик не вырвался наружу.
Но Полина и так не могла кричать. В первую секунду, оказавшись на земле, она попыталась, но горло сдавило спазмом как при сильной тошноте, и грязная варежка заглушила лишь тихий всхлип.
Не кричала и не плакала, даже когда добралась уже по сумеркам до дома. Только вздрогнула, услышав крик бабушки. За последнее время это был самый громкий звук на их тупиковой улочке. Жизнь заявила о себе обиженно, ранено и вновь замолкла. Устало потекла дальше по своему заброшенному руслу.
К следующему утру мороз снова сковал старое деревянное окошко в комнате Полины. За сверкающим на солнце узором мерно качалась тень яблоневой ветки.
Полина открыла глаза, неохотно вырываясь из красивого сна, где бродила по ледяной неизведанной стране и чувствовала себя в ней, как дома.
Мысль о вчерашнем дне настигла ее через секунду.
При создании обложки использовалась художественная работа автора.
