— Анджин-сан, забудьте о деревне. Может случиться миллион вещей, прежде чем кончатся эти шесть месяцев. Приливная волна, или землетрясение, или вы вернете обратно свой корабль и уплывете, или Ябу погибнет, или мы все умрем, или что-то еще случится, кто знает? Оставьте Богу Богово и карму карме. Сегодня вы здесь, и не в ваших силах изменить это. Вы живы и здоровы. Посмотрите на этот закат, красиво, правда? Этот закат есть только сейчас. Завтра не существует. Посмотрите. Это так красиво и никогда не повторится снова. Это бесконечность жизни. Забудьтесь в этом, останьтесь наедине с природой и не беспокойтесь о будущем, вашем, моем или всей деревни.
Он поддался обману безмятежности ее слов. Посмотрел на запад. По небу расплывались громадные пурпурно-красные пятна.
Он смотрел на солнце, пока оно не исчезло.
— Я хочу, чтобы вы стали моей наложницей, — сказал Блэксорн.
— Я принадлежу господину Бунтаро, и, пока он не умер, я не могу думать или говорить о том, что может быть в мыслях или на словах.
«Карма, — подумал он. — Принимаю ли я карму? Свою? Ее? Их? Ночь красива. И вот есть она, и она принадлежит другому. Красивая. И очень умная: оставить проблемы Бога Богу и кармы — карме. Ты пришел сюда без приглашения. Ты в их власти. И какой ответ?». «Ответ будет, — сказал он себе, — потому что Бог на небесах и Бог везде».
Послышался шум шагов. По тропинке на холм поднимались двадцать самураев с факелами, во главе их — Оми.
— Извините, Анджин-сан, но Оми приказал вам отдать пистолеты.
— Скажите ему, пусть идет к черту!
— Не могу, Анджин-сан, я не осмеливаюсь.
Блэксорн свободно держал одну руку на пистолете, устремив свой взгляд на Оми. Он умышленно остался сидеть на ступенях, ведущих на веранду. Десять самураев стояли в садике сзади Оми, остальные — около дожидающегося их паланкина. Как только Оми без приглашения вошел в дом, Фудзико появилась откуда-то из дальних комнат и теперь, побледнев, стояла на веранде за спиной у Блэксорна.
— Господин Торанага не возражал, и все эти дни мои пистолеты были при мне.
Марико сказала, нервничая;
— Анджин-сан, Оми-сан прав. У нас существует порядок, что в присутствии дайме нельзя быть вооруженным. Это не должно задевать вас. Ябу-сан ваш друг. Вы здесь его гость.
— Скажите Оми-сану, что я не отдам ему мои пистолеты.
Она не стала переводить, и его охватил гнев, и он покачал головой: «Ие, Оми-сан! Вакаримас ка? Ие!»
Лицо Оми застыло. Он прорычал приказ. Два самурая выступили вперед. Блэксорн выхватил пистолеты. Самураи остановились. Оба пистолета были направлены прямо в лицо Оми.
— Ие, — сказал Блэксорн. И потом Марико: — Скажите ему, пусть он отменит приказ, или я спущу курки.
Она подчинилась. Никто не двигался. Блэксорн медленно поднялся на ноги, не спуская пистолетов с цели. Оми был абсолютно спокоен, его глаза следили за кошачьими движениями Блэксорна.
— Анджин-сан, вы должны встретиться с господином Ябу. Вы не можете идти туда с пистолетами. Вы хатамото, вас охраняют, и вы к тому же гость господина Ябу.
— Скажите Оми-сану, если он или его люди подойдут ко мне на десять шагов, я разнесу ему башку.
— Оми-сан в последний раз предлагает сдать пистолеты.
— Ие.
— Почему не оставить их здесь, Анджин-сан? Бояться нечего. Никто их не тронет…
— Вы считаете меня дураком?
— Тогда отдайте их Фудзико-сан!
— Что она может сделать? Он заберет их у нее — тогда я беззащитен.
Голос Марико стал жестким:
— Почему вы не слушаете, Анджин-сан? Фудзико-сан — ваша наложница. Если вы прикажете, она будет защищать ваши пистолеты, рискуя жизнью. Это ее долг. Я больше не буду вам повторять, но Тода-нох-Усаги-Фудзико — самурай.
Блэксорн все свое внимание сосредоточил на Оми, с трудом понимая то, что она говорит.
— Скажите Оми-сану, что мне не нравятся такие приказы. Я гость господина Торанаги. Вы «просите» гостей что-нибудь сделать. Вы не приказываете им и не вламываетесь в дом мужчины без приглашения.
Марико перевела все это. Оми слушал без всякого выражения, потом что-то коротко ответил, глядя на недрогнувшие стволы.
— Он говорит: — Я, Касиги Оми, просил вас отдать мне пистолеты и пойти со мной, потому что Касиги Ябу-сама приказал доставить вас к нему. Но прежде я должен забрать ваше оружие. Так что извините, Анджин-сан, я в последний раз вам приказываю сдать его мне.
Блэксорн почувствовал тяжесть в груди. Он был в ярости от собственной глупости, но не мог уступить и сказал себе: «Если мне суждено сейчас умереть, то Оми умрет первым, ей-богу!»
Он чувствовал себя хорошо, хотя немного кружилась голова. Потом в его ушах зазвенели слова Марико: «Фудзико — самурай, она ваша наложница!» И его мозг начал работать. Он нашел выход.
— Подождите секундочку! Марико-сан, пожалуйста, скажите Фудзико-сан следующее: «Я отдаю вам свои пистолеты. Вы должны охранять их. Никто, кроме меня, не должен прикасаться к ним».
Марико сделала, как он просил, и он услышал, как Фудзико ответила: «Хай».
— Вакаримас ка, Фудзико-сан? — спросил он ее.
— Вакаримас, Анджин-сан, — сказала она тонким прерывающимся голосом.
