Потом он внезапно понял, что он сделал и что делает сейчас. «О, Боже мой…»
Блэксорн ушел от них. В отчаянии он направился к скале над деревней около гробницы ками, сбоку от древнего огромного кипариса и заплакал. Он плакал, потому что безвинно погиб хороший человек и потому что он знал, что это он убил его:
— Боже мой, прости меня. Я виноват — не Фудзико. Я убил его. Я приказал, чтобы никто не трогал фазана, кроме меня. Я спросил ее, все ли поняли, и она сказала, что да. Я приказал это шутя, но теперь это не имеет значения. Я отдавал приказы, зная их законы и обычаи. Старик нарушил мой глупый приказ, так что еще могла сделать Фудзико-сан? Я тоже виноват.
Наконец слезы истощились. Наступила глубокая ночь, и он вернулся в свой дом.
Фудзико, как всегда, ждала его, но на этот раз она была одна. На коленях у нее лежал меч, который она опять предложила Блэксорну:
— Досо, Анджин-сан.
— Ие, — сказал он, беря меч, как и полагается его брать. — Ие, Фудзико-сан. Сигата га наи, нех? Карма, нех? — он, извиняясь, тронул ее рукой. Блэксорн знал, что она вынуждена выносить самые большие его глупости.
Фудзико заплакала:
— Аригато, аригато го — годзиемасита, Анджин-сан, — сказала она убито, — гомен насаи…
Он готов был отдать ей свое сердце.
«Да, — подумал Блэксорн с глубокой печалью, — да, это так, но это тебя не извиняет и не покончит с ее унижением, как и не вернет Ёки-я к жизни. Ты виноват. Должен был предусмотреть…»
— Анджин-сан! — окликнул его Нага.
— Да, Нага-сан? — он отвлекся от тяжелых дум и оглянулся на юношу, шедшего рядом с ним, — извините, вы что-то сказали?
— Я сказал, что надеюсь стать вашим другом.
— Благодарю вас.
— Да, и, может быть, вы, — далее пошел набор слов, которых Блэксорн не понял.
— Простите?
— Учить, так? Понимаете «учить»? Рассказывать о мире.
— Ах, да. Извините. Так чему учить?
— Рассказывать про другие страны — зарубежные страны. Мир, так?
— Теперь понял. Да, попробую.
В это время они уже подошли к охране.
— Начнем завтра, Анджин-сан. Друзья, да?
— Да, Нага-сан. Попробуем.
— Хорошо, — очень довольный, Нага кивнул. Когда они подошли к самураям, Нага приказал им пропустить его, сделав Блэксорну знак идти одному. Он повиновался, чувствуя себя очень одиноким в кругу людей.
— Охае, Торанага-сама. Охае, Марико-сан, — сказал он, присоединяясь к ним.
— Охае, Анджин-сан, досо сувари. — Добрый день, Анджин-сан, пожалуйста, садитесь.
Марико улыбнулась ему:
— Охае, Анджин-сан. Икага дес ка?
— Ё, домо, — Блэксорн посмотрел на нее, он был очень рад увидеть ее. — Твое присутствие наполняет меня радостью, большой радостью, — сказал он по-латыни.
— И твое — я так рада видеть тебя. Но на тебе какая-то тень. В чем дело?
— Нан дза? — спросил Торанага.
Она рассказала ему, о чем они говорили. Торанага хмыкнул, потом ответил.
— Мой господин говорит, вы выглядите озабоченным, Анджин-сан. Я должна согласиться с ним. Он спрашивает, что вас беспокоит.
— Ничего. Домо, Торанага-сам. Нане мо. — Ничего.
— Нан дза, — прямо спросил Торанага. — Нан дза?
Блэксорн послушно ответил сразу же:
— Ёки-я, — сказал он беспомощно, — хай, Ёки-я.
— Ах, со дес! — Торанага долго говорил что-то Марико.
— Мой хозяин говорит, нет необходимости печалиться о старом садовнике. Он просит сказать вам, что все было проведено в официальном порядке. Старый садовник полностью осознавал, что он сделал.
— Я не понимаю.
— Да, для вас это должно быть очень трудно, но, видите ли, Анджин-сан, фазан сгнил на солнце. Собралось ужасно много мух. Под угрозой оказалось ваше здоровье, здоровье вашей наложницы и всех остальных, кто был в доме. А также, извините, были очень осторожные жалобы домоправителя Оми-сана и других. Одно из самых важных правил состоит в том, что отдельный человек никогда не должен нарушать гармонию группы, помните? Так что нужно было что-то делать. Вы понимаете, разложение, запах тления выводит нас из себя. Для нас это самый плохой запах в мире, извините меня. Я пыталась вам это объяснить, видите ли, это одна из вещей, которая всех нас немного сводит с ума. Ваш слуга…
— Почему кто-нибудь не пришел ко мне сразу? Почему просто не сказал мне? — спросил Блэксорн, — фазан для меня ничего не значил.
— А что было говорить? Вы отдали приказ. Вы глава дома. Они не знали ваших порядков. Что им оставалось делать, кроме как решить эту проблему по-своему, — она поговорила с Торанагой, объясняя, что говорил Блэксорн, потом снова повернулась к нему. — Это расстроило вас? Вы хотите, чтобы я продолжала?
— Да, пожалуйста, Марико-сан.
— Вы уверены?
— Да.
