— Это Кику-сан, — церемонно сказала Марико, довольная реакцией Блэксорна.
Девушка вошла в комнату, шурша шелком, стала на колени и поклонилась, сказав что-то, чего Блэксорн не понял.
— Она говорит, что вам здесь рады, что вы оказали честь этому дому.
— Домо, — сказал он.
— До итасемасите. Саке, Анджин-сан? — сказала Кику.
— Хай, домо.
Он следил, как ее изумительные руки безошибочно нашли бутылочку, проверили, достаточно ли она подогрета, потом налили в чашку, которую он поднял и протянул к ней, как ему показывала Марико, причем сделал это так грациозно, что сам удивился.
— Вы обещаете, что будете вести себя как японец, да? — спросила Марико, когда они вышли из крепости, и она села в паланкин, а он пошел рядом вниз по дороге, которая вела к деревне и площади перед морем. Факельщики шли впереди и сзади. Десять самураев шли с ними в качестве почетной стражи.
— Во-первых, забудьте, что вы должны что-то делать, и только помните, что эта ночь — единственно для вашего удовольствия.
«Сегодня лучший день в моей жизни, — думал он. — А вечер, что будет за вечер сегодня?» — Он был возбужден вызовом и решил попытаться быть настоящим японцем, всем наслаждаться и не смущаться.
— А сколько… сколько этот вечер стоит? — спросил он.
— Это вопрос не японца, Анджин-сан, — сделала она ему замечание. — Какая разница?
Фудзико-сан согласилась, что договор нормальный.
Он видел Фудзико перед тем, как ушел. Доктор посетил ее, сделал перевязку и дал целебных трав. Она была горда оказанными ему почестями и новым наделом и весело поговорила с ним, не показывая боли, радуясь, что он идет в Чайный Домик. Конечно, Марико-сан консультировалась с ней и все было оговорено. Как жаль, что она так пострадала и сама не может обо всем договориться. Он пожал Фудзико руку, довольный ею. Она поблагодарила его, извинилась еще раз и отпустила, надеясь, что он проведет замечательный вечер.
Дзеко и служанка церемонно встретили их у ворот Чайного Домика, чтобы поприветствовать.
— Это Дзеко-сан, она здесь Мама-сан.
— Я так польщена, Анджин-сан, так польщена.
— Мама-сан? Вы имеете в виду мама? Мать? В Англии то же самое, Марико-сан. Мама — мамми — мать.
— Ох! Это почти одно и то же, но, простите, «Мама-сан» означает «сводная мать» или «приемная мать», Анджин-сан. Мать — «хаха-сан» или «оба-сан».
В этот момент Дзеко извинилась и убежала. Блэксорн улыбнулся Марико. Она была похожа на ребенка, рассматривающего что-то новое.
— Ох, Анджин-сан, я всегда хотела посмотреть изнутри одно из таких мест. Мужчинам так везет! Разве здесь не красиво? Разве не изумительно, даже в такой маленькой деревушке? Дзеко-сан должна была все это оговорить с плотниками! Поглядите, какое здесь дерево и — о, вы так добры, что позволили мне пойти с вами. У меня никогда не будет другой такой возможности… посмотрите на цветы… что за аранжировка… и, о, выгляните в сад…
Блэксорн был очень рад и сожалел, что в комнате была еще служанка и дверь в седзи открыта, так как даже здесь, в Чайном Домике, было неразумно и смертельно опасно для Марико оказаться с ним в одной комнате.
— Ты красивая, — сказал он по-латыни.
— И ты, — ее лицо светилось. — Я очень горжусь тобой, адмирал флота. И Фудзико — о, она была так горда, что едва смогла улежать на месте!
— Ее ожоги, видимо, очень опасны.
— Не беспокойся. Доктора очень опытные, она молодая, сильная и жизнестойкая. Сегодня вечером выбрось все из головы. Никаких больше вопросов об Ишидо или Икаве Джихья, битвах, паролях, наделах или кораблях. Сегодня вечером никаких забот — тебя ждут только чудеса.
— Для меня чудо — это ты.
Она стала обмахиваться веером, налила вина и ничего не сказала. Он наблюдал за ней, потом они вместе одновременно улыбнулись.
— Так как мы здесь не одни, а языки длинные, мы все-таки должны быть осторожны. Но я так счастлива за тебя, — сказала она.
— Послушай, а какая другая причина? Ты сказала, что есть еще причина, почему ты хотела, чтобы я был здесь сегодня вечером?
— Ах, да, другая причина, — его окутал тот же знакомый запах духов. — У нас есть древний обычай, Анджин-сан. Когда женщина принадлежит кому-то, а заботится о другом и хочет дать ему что-то такое, что запрещено давать, тогда она договаривается с другой, занимающей ее место, — как подарок, — самой лучшей куртизанкой, которую она может нанять.
— Вы сказали — когда женщина заботится о ком-то еще. Вы имели в виду «любит»?
— Да. Но только на этот вечер.
— Ты.
— Я, Анджин-сан.
— Почему ты сказала сегодня вечером, Марико-сан, почему не раньше?
— Сегодня волшебная ночь, и ками пришли к нам. Я хочу тебя.
В это время в дверях появилась Кику.
— Аллилуйя! — Ее поприветствовали и налили саке.
— Как мне сказать, что госпожа очень красива?
Марико объяснила ему, и он повторил эти слова. Девушка весело засмеялась, принимая комплимент, и ответила на него.
— Кику-сан спрашивает, не желаете ли вы, чтобы она спела или станцевала для вас?
— Ты что предпочитаешь?
— Эта госпожа здесь для твоего удовольствия, самурай, не для моего.
— А ты? Ты здесь также для моего удовольствия?
— Да, некоторым образом — очень конфиденциально.
