— Да. Я восхищена вами. Мне хотелось бы быть вашей сестрой.
Кику поклонилась:
— Я недостойна такой чести.
Они ощутили, как между ними рождаются теплые чувства. Потом она сказала:
— Это очень потаенное место, можно довериться, здесь нет подглядывающих глаз. Комната для удовольствий в саду очень темная, если кому-нибудь требуется темнота. И тьма скроет все секреты.
— Единственный способ сохранить секрет — это быть одной и шептать под пустой стеной в глухую полночь, не так ли? — небрежно бросила Марико, выгадывая время, чтобы принять решение.
— Между сестрами не нужны стены. Я отпустила служанку до утра. Наша комната для удовольствий — очень уединенное место.
— Вы должны быть с ним одна.
— Я всегда могу быть одна, всегда.
— Вы так добры ко мне, Кику-сан, так предусмотрительны.
— Это волшебная ночь, да? И совершенно особенная.
— Волшебные ночи слишком скоро кончаются, сестричка. Волшебные ночи для детей, правда? Я не ребенок.
— Кто знает, что случится волшебной ночью? Темнота скрывает все.
Марико печально покачала головой и нежно коснулась Кику:
— Да. Но для него, если она вмещает вас, это уже достаточно.
Кику отступилась. Потом она сказала:
— Я — подарок для Анджин-сана? Он не сам попросился ко мне?
— Если он видел вас, как он мог не просить вас? Честно говоря, для него большая честь, что вы принимаете его. Я сейчас это поняла.
— Но он видел меня всего один раз, Марико-сан. Я стояла рядом с Оми-саном, когда он подходил к кораблю, чтобы плыть первый раз в Осаку.
— О, но Анджин-сан говорил, что он видел Мидори-сан около Оми-сана. Это были вы? Около паланкина?
— Да, на площади. О, да, это была я, Марико-сан, а не госпожа Мидори, жена Оми-самы. Он сказал мне: «Конити ва». Но, конечно, он не запомнил. Как он мог запомнить? Это было в прошлой жизни, да?
— О, он помнил красивую девушку с зеленым зонтиком. Он сказал, это самая красивая девушка, какую он когда-либо видел. Он говорил мне об этом много раз. — Марико внимательно посмотрела на нее. — Да, Кику-сан, вас легко было спутать тогда, под зонтиком.
Кику налила саке, и Марико была зачарована ее непринужденной элегантностью.
— Мой зонтик был цвета морской воды, — сказала она, очень довольная тем, что он помнил.
— Как тогда выглядел Анджин-сан? Совсем иначе? Ночь Стонов должна была пройти ужасно.
— Да, это так. И он тогда казался старше, кожа на лице напряжена… Но мы стали слишком серьезны, старшая сестра. Ах, вы не знаете, как я польщена тем, что вы мне позволили так себя называть. Сегодня ночь только для удовольствий. Не надо больше серьезных вещей, да?
— Да, согласна.
— Теперь, возвращаясь к более простым вещам, вы не будете добры дать мне несколько советов?
— Пожалуйста, — сказала Марико дружеским тоном.
— Скажите, может быть, люди его национальности при сексе предпочитают какие-нибудь приспособления или позы, вы что-нибудь знаете об этом? Извините меня, пожалуйста, но может быть, вы могли бы мне что-то подсказать.
Марико потребовалась вся выдержка, чтобы оставаться спокойной.
— Нет, этого я не знаю. Анджин-сан очень стыдлив во всем, что касается секса.
— Его можно спросить как-нибудь окольным путем?
— Не думаю, что вы можете спросить об этом иностранца. Только, не Анджин-сана. И, извините, я не знаю, что это за приспособления, за исключением, конечно, харигаты.
— А! — интуиция Кику снова не подвела ее, и она спросила невинно: — Вы не хотели бы посмотреть их? Я могла бы показать вам их все, может быть, вместе с ним, тогда его не нужно будет спрашивать. Мы можем понять по его реакции.
Марико заколебалась, любопытство пересилило ее убеждения.
— Если бы это можно было сделать как бы шутя…
Они услышали, как возвращается Блэксорн. Кику встретила его и налила вина. Марико осушила свою чашку, радуясь, что она больше не одна, ей было нелегко сознавать, что Кику могла читать ее мысли.
Они болтали, играли в глупые игры, а потом, когда Кику сочла, что наступило подходящее время, она спросила, не хотели бы они поглядеть сад и комнаты для удовольствий.
Они вышли в ночной сад. Дорожка петляла вокруг маленького прудика и журчащего водопада. В конце тропинки в центре бамбуковой рощицы стоял маленький домик. Он поднимался над ухоженной лужайкой, к окружающей его веранде вели четыре ступеньки. Убранство двухкомнатного жилища было очень изысканное и отличалось большим вкусом. Красное дерево, тонкая работа, мягчайшие татами, красивые шелковые подушки, самые элегантные драпировки в таконома.
— Так мило, Кику-сан, — сказала Марико.
— Чайный Домик в Мисиме намного изысканней, Марико-сан. Пожалуйста, располагайтесь поудобнее, Анджин-сан! Пер фавор, вам удобно, Анджин-сан?
— Да, очень удобно.
