Ачико что-то пробормотала во сне, все посмотрели на нее: это она и во сне просила разрешения остаться с Марико... Того же хотела и старая госпожа Эцу, громко храпевшая в соседней комнате. Остальные дамы на закате солнца разошлись по своим помещениям. Все направили официальные просьбы разрешить им немедленный выезд. По мере того как смеркалось, по замку распространялись слухи, что завтра о том же попросят еще сто пятьдесят человек. Кийяма послал за Ачико, женой своего внука, но она не захотела покинуть Марико. Дайме сразу же отказался от нее и потребовал вернуть сына. Она отдала сына. Ее долго мучили ночные кошмары наконец она снова уснула.
Марико взглянула на Блэксорна:
Когда она проснулась и оказалась живой, а не мертвой, настроение ее передалось и ему. Первый час, пока они были одни, она лежала у него на руках.
- Ты жива, Марико, жива! Я уже видел тебя мертвой...
- Я думала, что умерла... Я еще не могу поверить, что Ишидо сдался. Никогда за двадцать жизней... О, как я люблю, когда ты обнимаешь меня... ты такой сильный...
- Я думал, что в этот день, с того момента, как ты отдала приказ Ёсинаки, я не увижу ничего, кроме смертей... твоей, своей... всех... Я участвовал в вашем плане, в его выполнении?
- Со дня землетрясения, Анджин-сан. Пожалуйста, простите меня, но я не хотела... не хотела пугать вас. Боялась, что вы не сможете понять... Да, с того дня я знала, что мая карма - спасти заложников в Осакском замке. Только я могла сделать это для господина Торанаги. И теперь это сделано. Но какой ценой! Мадонна простит меня...
Потом пришла Кири и они сели порознь, но это не имело никакого значения. Достаточно было улыбки, взгляда, слова...
Кири подошла к окнам-бойницам: все просматривалось до самого моря, где светились огоньки рыбачьих лодок, возвращавшихся в гавань. - Скоро рассвет, - сказала Кири задумчиво.
- Да, - откликнулась Марико. - Сейчас я встану.
- Скоро, но не сейчас. Пожалуйста, отдохните, Марико-сама. Вам нужно собрать все свои силы.
- Хотела бы я, чтобы здесь был господин Торанага...
- Да-а...
- Вы подготовили письмо о... о нашем отъезде?
- Да, Марико-сама, еще один голубь вылетит на рассвете. Господин Торанага услышит о вашей победе сегодня, - пообещала Кири. - Он будет гордиться вами.
- Я так рада, что он оказался прав...
- О, пожалуйста, простите меня за то, что я сомневалась в вас и в нем...
- В глубине сердца я тоже сомневалась в нем. Простите и меня.
Кири снова повернулась к окну и посмотрела на город.
- Торанага не прав! - хотелось закричать ей. - Мы никогда не уедем из Осаки, как бы мы ни притворялись! Наша карма - остаться, его карма терять...
В западном крыле Ябу остановился у караулки. Самураи, сменяющие часовых, были уже наготове.
- Я собираюсь провести срочную проверку.
- Да, господин.
- Вы все подождете меня здесь. Вы пойдете со мной. Он спустился по главной лестнице, сопровождаемый только одним охранником. Внизу лестницы стояли еще часовые - в главной прихожей, снаружи был сад и главный двор. Беглый взгляд показал, что все в порядке. Тогда он вернулся в крепость и тут же переменил направление. К удивлению охранника, он спустился вниз, в помещение для слуг. Перепуганные слуги с трудом отрывались от сна, торопливо кланялись, опуская головы на каменные плиты. Ябу почти не замечал их. Он направлялся все глубже в недра крепости, вниз по лестнице, по редко используемым, но хорошо освещенным сводчатыми переходам с мокрыми, сильно заплесневелыми каменными стенами. В этих погребах не стояли часовые - нечего охранять. Вскоре они стали снова подниматься вверх, приближаясь к наружным стенам.
Ябу внезапно остановился:
- Что это? Коричневый самурай остановился, прислушался - и тут же погиб. Ябу вытер меч и затащил тело в темный угол, потом поспешил к плохо заметной, сильно укрепленной маленькой железной двери в стене, - ему сообщил об этой тайной двери посредник Ишидо. Пришлось долго открывать проржавевшие болты, но вот звякнул последний отвернутый болт и дверь распахнулась. Снаружи потянуло холодным воздухом... К горлу его потянулось копье, но остановилось в самый последний момент... Ябу не двигался, почти парализованный. С оружием наготове на него внимательно смотрел ниндзя, почти не выделяясь среди абсолютной темноты за дверью.
Ябу поднял трясущуюся руку и сделал условный знак.
- Я Касиги Ябу!
