– Хорошо, – произнес Нага. – Кажется, он не пострадал, Кирицубо-сан.
Он увидел, как Андзин-сан показывает на труп и что-то говорит.
– Я не понимаю вас, – ответил Нага. – Андзин-сан, вы останетесь здесь. – И он приказал одному из своих людей: – Принеси ему пищи и воды, если захочет.
– У этого убийцы татуировка Амиды, да? – спросила Кири.
– Да, госпожа Кирицубо.
– Дьяволы, дьяволы.
– Да.
Нага поклонился ей, потом посмотрел на одного из испуганных самураев.
– Пойдешь со мной. Возьми голову! – И он направился прочь, гадая, что́ скажет отцу. «О Будда, благодарю тебя за то, что хранишь моего отца!»
– Он был ронин, – бросил Торанага. – Ты никогда не узнаешь, откуда он, Хиромацу-сан.
– Да. Но за этим стоит Исидо. У него нет чести, раз пошел на такое, да? Использовать эти отбросы, наемных убийц! Пожалуйста, я прошу вас, позвольте мне прямо сейчас вызвать наши войска. Я прекращу это раз и навсегда.
– Нет. – Торанага обернулся в сторону Наги: – Ты уверен, что Андзин-сан не пострадал?
– Уверен, господин.
– Хиромацу-сан! Ты разжалуешь всех часовых из этого караула за невыполнение ими своих обязанностей. Им запрещено совершать сэппуку. Пусть живут с клеймом позора на глазах всех моих людей как воины самого низкого ранга. Мертвых часовых протащите за ноги через замок и весь город до места казней. Пусть их едят собаки.
Отдав распоряжения, он посмотрел на своего сына, Нагу. Несколькими часами раньше в тот вечер пришло срочное сообщение из монастыря Дзёдзи в Нагое об угрозе Исидо относительно Наги. Торанага сразу приказал сыну не выходить из дома и приставил к нему стражу, а заодно – и к другим членам семьи, сопровождавшим его в Осаку – Кири и Садзуко. В своем послании настоятель советовал немедля освободить мать Исидо и отослать ее обратно со служанками: «Я не осмеливаюсь подвергать опасности жизнь ваших славных сыновей таким глупым образом. Хуже того, госпожа не здорова. Она простужена. Лучше ей умереть в своем собственном доме, а не здесь».
– Нага-сан, ты в равной мере ответствен за то, что убийца проник сюда, – объявил Торанага, его тон был холоден и горек. – Каждый самурай ответствен, независимо от того, стоял ли он на страже, спал или проснулся. Ты лишен половины годового дохода.
– Да, господин, – ответил юноша, удивленный, что ему хоть что-то оставили, в том числе и голову. – Пожалуйста, понизьте в звании и меня, – попросил он. – Я не могу жить с таким позором. Я не заслуживаю ничего, кроме презрения, за мою провинность, господин.
– Если бы я хотел этого, так бы и сделал. Приказываю тебе немедленно выехать в Эдо. Ты отправишься с двадцатью людьми сегодня же ночью и сообщишь все своему брату. Поторопись! – Нага поклонился и вышел, побледнев. Хиромацу Торанага велел так же грубо: – Увеличь в четыре раза мою охрану. Отмени охоту, назначенную на сегодня и завтра. После встречи регентов я в тот же день покидаю Осаку. Ты сделаешь все приготовления, а до того времени я останусь здесь. Не буду встречаться ни с кем без приглашения. Ни с кем.
Он сердито махнул рукой, отсылая всех:
– Ступайте! Хиромацу, а ты останься.
Комната опустела. Хиромацу был рад, что его решили не наказывать прилюдно, хотя он, как командир охраны, провинился больше всех.
– Мне нет прощения, господин. Никакого.
Торанага задумался. Гнев угас.
– Если бы ты хотел нанять секретным образом кого-то из секты Амида Тонга, как бы стал искать этих людей? Как бы ты вышел на них?
– Не знаю, господин.
– Кто знает?
– Касиги Ябу.
Торанага выглянул в амбразуру. Слабые проблески рассвета обозначились в темноте на востоке.
– Приведи его сюда на заре.
– Думаете, он виноват?
Торанага не ответил, он снова о чем-то размышлял.
Старый воин наконец не выдержал молчания:
– Пожалуйста, господин, позвольте мне уйти. Я так виноват!
– Такую попытку почти невозможно предотвратить, – заметил Торанага.
– Да. Но нам следовало поймать его снаружи, а не около вас.
– Согласен. Но я не считаю тебя ответственным.
– Я сам считаю себя виноватым. Вот что я должен сказать, господин, ибо я отвечаю за вашу безопасность, пока вы не вернетесь в Эдо. Покушения повторятся, все наши лазутчики сообщают о передвижениях войск. Исидо собирает силы.
– Да, – признал Торанага небрежно. – После Ябу я хочу поговорить с Цукку-сан, потом с Марико-сан. Удвой охрану Андзин-сан.
– Ночью пришло сообщение, что господин Оноси отрядил сто тысяч человек на ремонт укреплений на Кюсю, – известил Хиромацу, поглощенный тревогами о безопасности Торанаги.
– Я спрошу его об этом, когда мы встретимся.
Терпение Хиромацу лопнуло:
– Я совсем не понимаю вас. Должен сказать, что вы глупо рискуете. Да, глупо. Я не беспокоюсь о том, отрубите ли вы мне голову за такие слова, но это правда. Если Кияма и Оноси примкнут к Исидо, вам будет предъявлено обвинение! Вы мертвец, вы рискуете всем, вы погибли! Уезжайте, пока можете! По крайней мере, сохраните голову на плечах!
– Я пока еще вне опасности.
– Разве это нападение сегодня ночью ничего не значит? Если вы не поменяете комнату, считайте себя убитым.
