Он остался у парапета. Пока он ждал, во двор проник солнечный свет – теней как не бывало. Внизу появилась Марико. Он увидел, как она поздоровалась с Кири и Ёсинакой. Вот они заговорили. Серых вокруг них не видно. Потом они поклонились. Она подняла глаза на Блэкторна, закрыв их от солнца, и весело помахала ему рукой, он помахал в ответ. Ворота распахнулись, и вместе с Тиммоко, идущей в нескольких шагах позади, она вышла из ворот в сопровождении десяти коричневых. Ворота сразу закрылись, на какое-то время Марико исчезла из виду, а когда стала видна снова, ее как почетный караул сопровождали пятьдесят серых, появившихся с той стороны ворот. Кортеж уходил вниз по улице, не освещенной солнцем. Блэкторн следил за ним, пока он не скрылся за углом. Марико ни разу не обернулась.
– Пойдемте поедим, приятель, – предложил Блэкторн.
– Да, конечно, Андзин-сан.
Блэкторн проследовал к себе позавтракать: рис, маринованные овощи, несколько кусочков вареной рыбы, а потом ранние фрукты с Кюсю – свежие маленькие яблоки, абрикосы и твердые сливы. Под конец он с наслаждением полакомился фруктовым пирогом с чаем.
– Еще, Андзин-сан? – предложил слуга.
– Нет, спасибо.
Он предложил фрукты своим охранникам, те охотно приняли угощение. Подождав, пока они кончат есть, Блэкторн отправился на освещенную солнцем крепостную стену: ему хотелось проверить, хорошо ли заряжен спрятанный им пистолет, но так, чтобы не привлекать внимания. Он уже проверил его ночью, под простыней и москитной сеткой, но не имел возможности как следует рассмотреть – не было уверенности в пыже и кремне. «Больше делать нечего, – подумал он. – Ты марионетка. Потерпи, Андзин-сан, твоя вахта кончается в полдень». Он определил высоту солнца. Было начало двухчасового периода змеи, после змеи придет лошадь, в середине часа лошади наступает полдень. Колокола в замке и по всему городу стали отбивать час змеи, и он обрадовался, что не ошибся. На зубчатой стене он обнаружил небольшой камушек и, аккуратно установив его на выступе в амбразуре, под солнцем, поудобнее оперся спиной, примостил ноги и стал смотреть на камень. Серые следили за каждым его движением. Командир их нахмурился. Немного погодя он задал вопрос:
– Андзин-сан, что значит этот камень?
– Простите?
– Камень. Зачем этот камень, Андзин-сан?
– Ах! Я слежу, как он растет…
– О, простите, теперь я понял. – Серый явно чувствовал себя виноватым. – Прошу простить, что побеспокоил вас.
Блэкторн посмеялся про себя и потом снова уставился на камень. «Расти, мерзавец!» – велел он, но, как ни ругал камень, как ни приказывал, как ни льстил ему, тот не рос… «Ты действительно надеешься увидеть, как растет камень? – спросил он себя. – Нет, конечно, но это помогает убить время и успокоиться. Гармонии,
Родригес проверил замок мушкета, взятого им наугад со стойки у кормового орудия. Оказалось, что кремень изношен, истерт и, следовательно, оружие ненадежно. Не говоря ни слова, он бросил мушкет обратно канониру. Тот с трудом успел схватить его, едва избежав удара прикладом в лицо.
– Капитан! – воскликнул он. – Стоило ли?
– Слушай, ты, дерьмо, если я еще раз найду неполадки в мушкете или пушке во время твоей вахты, ты получишь пятьдесят линьков и лишишься трехмесячного жалования. Боцман!
– Да, капитан? – Пэзаро, боцман, придвинул свою тушу поближе и сердито посмотрел на молодого канонира.
– Собери обе вахты! Проверьте каждый мушкет и пушку, все! Бог его знает, когда они могут нам потребоваться…
– Я прослежу за этим, капитан. – Боцман повернулся к канониру: – Я подпорчу твой грог сегодня вечером, Гомес, за всю дополнительную возню, что ты нам устроил, и тебе придется проглотить его с улыбкой! А ну, за работу!
На главной палубе располагалось восемь небольших пушек, четыре с правого и четыре с левого борта, и носовое орудие. Достаточно, чтобы отбиться от пиратов, не имеющих пушек, но недостаточно, чтобы отразить атаку настоящего корабля. Маленький двухмачтовый фрегат назывался «Санта-Лус».
Родригес подождал, пока обе вахты не приступили к работе, потом отвернулся и облокотился на планшир. Замок угрюмо блестел на солнце старым оловом, только главная башня, с ее голубыми и белыми стенами и золотой крышей, весело сияла в лучах. Он сплюнул в воду и следил, куда поплывет плевок – в сторону свай на пристани или в море. Его понесло в море.
– Черт! – пробормотал он, не обращаясь, собственно, ни к кому, – ему хотелось иметь сейчас, здесь свой фрегат, «Санта-Марию». Как не повезло, что судно в Макао, когда оно так нужно здесь…
Несколько дней назад в Нагасаки его вытащили из теплой постели в доме, выходящем окнами на город и пристань.
– Что случилось, адмирал?
– Я должен немедленно попасть в Осаку! – заявил Феррьера, кичливый и высокомерный, как бентамский петух, даже в столь ранний час. – Поступило срочное сообщение от дель Акуа.
– Что там еще?
– Он упоминает только, что это жизненно важно для будущего черного корабля.
