– Марико-сан, пожалуйста, скажите Оми-сану, теперь я пойду с ним. Пусть он извинит меня за это недоразумение. Я прошу прощения.
Блэксорн отступил назад, потом повернулся и передал Фудзико пистолеты. Пот бисером выступил у нее на лбу. Он обратился к Оми, радуясь, что все закончилось: – Теперь мы можем идти?
Оми что-то сказал Фудзико и протянул руку. Она покачала головой. Оми отдал короткий приказ и два самурая двинулись по направлению к ней. Она быстро засунула один пистолет за пояс, взяла другой обеими руками и направила его на Оми. Курок слегка отошел, и спусковой крючок пришел в движение.
– Угоки на! – сказала она. – Дозо!
Самураи послушались и остановились.
Оми заговорил быстро и рассерженно, она слушала и потом ответила мягко и вежливо, но не отводя пистолета от его лица. Спусковой крючок был спущен уже наполовину. Закончила она очень просто:
– Ие, гомен насаи, Оми-сан! – Нет, извините, Оми-сан.
Блэксорн ждал.
Самураи чуть приблизились к ней. Курок отошел уже на опасное расстояние, почти до верхней точки своей дуги. Но рука ее оставалась твердой.
– Огоку на! – приказала она.
Никто не сомневался, что она спустит курок. Даже Блэксорн. Оми что-то коротко сказал ей и своим людям. Они отошли, она опустила пистолет, но все еще держала его наготове.
– Что он сказал? – спросил Блэксорн.
– Только, что он сообщит об этом случае Ябу-сану.
– Хорошо, скажите ему, что я сделаю то же самое, – Блэксорн повернулся к ней: – Домо, Фудзико-сан. – Потом, вспомнив, как Торанага и Ябу разговаривали с женщинами, он повелительно буркнул Марико: – Пойдемте, Марико-сан… икамасо! – И он повернулся к воротам.
– Анджин-сан! – окликнула его Фудзико.
– Хай? – Блэксорн остановился. Фудзико поклонилась ему и быстро стала что-то говорить Марико.
Глаза Марико расширились, потом она кивнула и ответила, поговорила с Оми, который также кивнул, явно взбешенный, но сдерживаясь.
– Что происходит?
– Минуту, Анджин-сан.
Фудзико что-то крикнула, ей ответили из дома. На веранду вышла служанка. В руках она несла два меча. Самурайских меча.
Фудзико с почтением взяла их в руки, с поклоном предложила их Блэксорну, что-то тихо сказала.
Марико перевела: – Ваша наложница справедливо указала, что хатамото, конечно, должен носить два самурайских меча. Более того, это его долг. Она считает, что вам не подобает приходить к господину Ябу без мечей – это будет невежливо. По нашим законам, носить мечи – это обязанность. Она спрашивает, не согласитесь ли вы пользоваться этими, недостойными вас, пока не купите себе свои собственные.
Блэксорн посмотрел на нее, на Фудзико, потом снова на нее:
– Вы хотите сказать, что я самурай? Что господин Торанага сделал меня самураем?
– Я не знаю, Анджин-сан. Но никогда не было хатамото, который не был бы самураем, – Марико повернулась и спросила Оми. Тот нетерпеливо покачал головой и что-то ответил. – Оми-сан такого не знает. Конечно, носить мечи – особая привилегия хатамото во всех случаях, даже в присутствии господина Торанага. Это его долг. Только хатамото имеет право требовать немедленной аудиенции с господином…
Блэксорн взял короткий меч и заткнул его за пояс, потом другой, длинный боевой меч, точно такой же, как у Оми. Вооружившись, он почувствовал себя лучше.
– Аригато годзиемасита, Фудзико-сан, – сказал он спокойно.
Та опустила глаза и тихонько ответила. Марико перевела:
– Фудзико-сан говорит: – Если разрешите, господин, поскольку вы должны быстро и хорошо выучить наш язык, она почтительно хочет указать, что «домо» более чем достаточно для мужчины. «Аригато», с добавлением или без добавления «годзиемасита» – излишняя вежливость, это выражение, которое употребляют только женщины.
– Хай. Домо. Вакаримас, Фудзико-сан, – Блэксорн впервые внимательно посмотрел на нее, как бы заново узнавая. Он увидел пот на лбу и блеск на руках. Узкие глаза, квадратное лицо и зубы, как у хорька. – Пожалуйста, скажите моей наложнице, что в данном случае я не считаю «аригато годзиемасита» ненужной вежливостью по отношению к ней.
Ябу еще раз взглянул на мечи. Блэксорн сидел перед ним на почетном месте, скрестив ноги на подушке, с одной стороны от него сидела Марико, сзади него стоял Игураши. Они находились в главной комнате крепости.
Оми кончил рассказывать.
Ябу пожал плечами:
– Ты вел себя неправильно, племянник. Это обязанность наложницы защищать Анджин-сана и его имущество. Конечно, он теперь имеет право носить мечи. Да, ты неправильно провел это дело. Я ясно дал понять, что Анджин-сан здесь мой почетный гость. Извинись перед ним.
Оми немедленно опустился перед Блэксорном на колени и поклонился:
– Извините меня за ошибку, Анджин-сан. – Он слышал, что у чужеземцев принято извиняться. Он поклонился еще раз и спокойно вернулся назад на свое место. Но внутри себя он не был спокоен. Теперь он был полностью поглощен идеей: убить Ябу.