– Мой муж говорит, что вы хотели видеть, как он стреляет, Анджин-сан. Он думает, что завтра будет слишком поздно. Сейчас подходящее время. Вот там ворота вашего дома. Он спрашивает, какой столб вы выбираете?
– Я не понимаю, – сказал Блэксорн. Главные ворота находились на расстоянии в сорок шагов, через сад, но сейчас они были совсем не видны через закрытые седзи правой стены.
– Левый или правый столб? Пожалуйста, выберите, – она была как-то странно настойчива.
Почувствовав что-то нехорошее, он посмотрел на Бунтаро. Тот сидел сам по себе, забыв о них, квадратный безобразный тролль, смотрящий в пространство.
– Левый, – сказал он, заинтригованный.
– Хилари! – сказала она.
Бунтаро тут же выхватил стрелу из колчана, все так же сидя, поднял лук на уровень глаз и выпустил стрелу с дикой, почти сказочной плавностью. Стрела метнулась к лицу Марико, тронула прядь волос, пролетела мимо и исчезла, пройдя через бумагу седзи в стене. Вторая стрела была пущена почти до того, как исчезла первая, потом еще одна, каждая из них проходила в дюйме от лица Марико. Она оставалась спокойной и недвижимой, сидя, как всегда, на коленях.
Пролетела четвертая, последняя стрела. Молчание было наполнено отголосками звона тетивы. Бунтаро выдохнул и медленно откинулся назад, лук он положил на колено. Марико и Фудзико вздохнули и с улыбками стали кланяться и хвалить Бунтаро, он кивнул им и слегка поклонился. Все посмотрели на Блэксорна. Он знал, что был свидетелем почти что чуда. Все стрелы прошли через одну и ту же щель в седзи.
Бунтаро вернул лук телохранителю и поднял свою маленькую чашку. Он мгновение смотрел на нее, потом поднял, повел ею в сторону Блэксорна, выпил и что-то хрипло сказал, снова став таким же грубым.
– Мой муж просит, пожалуйста, пойдите и посмотрите.
Блэксорн несколько мгновений думал, пытаясь успокоиться: – В этом нет необходимости. Конечно, он поразил цель.
– Он говорит, что ему бы хотелось, чтобы вы в этом убедились.
– Я уверен.
– Пожалуйста, Анджин-сан. Вы окажете ему честь.
– Мне не надо оказывать ему честь.
– Да. Но могу ли я смиренно присоединиться к нему со своей просьбой?.
Снова мольба в ее глазах.
– Как мне сказать: «Это было чудесное зрелище?» Она сказала. Он повторил ее слова и поклонился. Бунтаро небрежно поклонился в ответ.
– Попросите его, пожалуйста, пойти со мной посмотреть стрелы.
– Он говорит, что ему хотелось бы, чтобы вы одни посмотрели. Он не хочет идти, Анджин-сан.
– Почему?
– Если он стрелял точно, вам следует самому посмотреть на это. Если нет, вам тоже следует увидеть это одному. Тогда ни он, ни вы не испытаете смущения.
– А если он промахнулся?
– Он не промахнулся. Но по нашему обычаю, точность в таких исключительных обстоятельствах неважна по сравнению с грацией, которую показывает лучник, благородством движения, его силой при стрельбе сидя и отрешением от выигрыша или проигрыша.
Стрелы были в пределах одного дюйма одна от другой, все в середине левого столба. Блэксорн оглянулся на дом и мог видеть, на расстоянии сорока шагов с лишним, маленькое аккуратное отверстие в бумажной стене, которое было искрой света в темноте.
«Почти невозможно быть таким точным», – подумал он. От того места, где сидел Бунтаро, он не мог видеть сада или ворот, а снаружи была еще и темная ночь. Блэксорн обернулся к столбу и поднял фонарь повыше. Одной рукой он попытался вытащить стрелу. Стальной наконечник слишком глубоко вонзился в дерево. Он мог вырвать древко, но не стал этого делать.
Блэксорн колебался. Наблюдавший за ним телохранитель подошел, чтобы помочь, но он покачал головой: «Ие, домо» и вернулся в дом.
– Марико-сан, пожалуйста, скажите моей наложнице, что мне бы хотелось, чтобы стрелы остались в этом столбе навсегда. Все стрелы. Чтобы напоминать мне о великом стрелке из лука. Я никогда не видел такой стрельбы. – Он поклонился Бунтаро.
– Благодарю вас, Анджин-сан, – она перевела, и Бунтаро поклонился и поблагодарил за комплимент.
– Саке! – приказал Блэксорн.
Они пили еще. Много больше, чем прежде. Бунтаро пил теперь как-то беззаботно, саке сильно действовало на него. Блэксорн украдкой следил за ним, потом отвлекся, думая о том, как человек может так прицелиться и пустить стрелы с такой невероятной точностью. «Это невозможно, – думал он, – и все-таки я видел, как он сделал это. Интересно, что делают сейчас Винк и Баккус? – Торанага сказал ему, что команда сейчас в Эдо, там же и «Эразмус». – Боже мой, как бы мне хотелось повидать их и подняться обратно на борт».
Он глянул на Марико, которая что-то говорила своему мужу. Бунтаро слушал, потом, к удивлению Блэксорна, он увидел, что лицо самурая исказилось ненавистью. Не успел он отвести свой взгляд, как Бунтаро взглянул на него.
– Нан дес ка? – слова Бунтаро прозвучали почти как обвинение.
– Нани-мо, Бунтаро-сан. – Ничего. – Надеясь загладить свою оплошность, Блэксорн предложил всем саке. Женщины снова взяли чашки, но пили очень умеренно, Бунтаро сразу же покончил со своей чашкой, выражение его лица было ужасным. Потом он обратился с длинной речью к Марико.
Выйдя из себя, Блэксорн спросил: