– Да. Я восхищена вами. Мне хотелось бы быть вашей сестрой.
Кику поклонилась:
– Я недостойна такой чести.
Они ощутили, как между ними рождаются теплые чувства. Потом она сказала:
– Это очень потаенное место, можно довериться, здесь нет подглядывающих глаз. Комната для удовольствий в саду очень темная, если кому-нибудь требуется темнота. И тьма скроет все секреты.
– Единственный способ сохранить секрет – это быть одной и шептать под пустой стеной в глухую полночь, не так ли? – небрежно бросила Марико, выгадывая время, чтобы принять решение.
– Между сестрами не нужны стены. Я отпустила служанку до утра. Наша комната для удовольствий – очень уединенное место.
– Вы должны быть с ним одна.
– Я всегда могу быть одна, всегда.
– Вы так добры ко мне, Кику-сан, так предусмотрительны.
– Это волшебная ночь, да? И совершенно особенная.
– Волшебные ночи слишком скоро кончаются, сестричка. Волшебные ночи для детей, правда? Я не ребенок.
– Кто знает, что случится волшебной ночью? Темнота скрывает все.
Марико печально покачала головой и нежно коснулась Кику:
– Да. Но для него, если она вмещает вас, это уже достаточно.
Кику отступилась. Потом она сказала:
– Я – подарок для Анджин-сана? Он не сам попросился ко мне?
– Если он видел вас, как он мог не просить вас? Честно говоря, для него большая честь, что вы принимаете его. Я сейчас это поняла.
– Но он видел меня всего один раз, Марико-сан. Я стояла рядом с Оми-саном, когда он подходил к кораблю, чтобы плыть первый раз в Осаку.
– О, но Анджин-сан говорил, что он видел Мидори-сан около Оми-сана. Это были вы? Около паланкина?
– Да, на площади. О, да, это была я, Марико-сан, а не госпожа Мидори, жена Оми-самы. Он сказал мне: «Конити ва». Но, конечно, он не запомнил. Как он мог запомнить? Это было в прошлой жизни, да?
– О, он помнил красивую девушку с зеленым зонтиком. Он сказал, это самая красивая девушка, какую он когда-либо видел. Он говорил мне об этом много раз. – Марико внимательно посмотрела на нее. – Да, Кику-сан, вас легко было спутать тогда, под зонтиком.
Кику налила саке, и Марико была зачарована ее непринужденной элегантностью.
– Мой зонтик был цвета морской воды, – сказала она, очень довольная тем, что он помнил.
– Как тогда выглядел Анджин-сан? Совсем иначе? Ночь Стонов должна была пройти ужасно.
– Да, это так. И он тогда казался старше, кожа на лице напряжена… Но мы стали слишком серьезны, старшая сестра. Ах, вы не знаете, как я польщена тем, что вы мне позволили так себя называть. Сегодня ночь только для удовольствий. Не надо больше серьезных вещей, да?
– Да, согласна.
– Теперь, возвращаясь к более простым вещам, вы не будете добры дать мне несколько советов?
– Пожалуйста, – сказала Марико дружеским тоном.
– Скажите, может быть, люди его национальности при сексе предпочитают какие-нибудь приспособления или позы, вы что-нибудь знаете об этом? Извините меня, пожалуйста, но может быть, вы могли бы мне что-то подсказать.
Марико потребовалась вся выдержка, чтобы оставаться спокойной.
– Нет, этого я не знаю. Анджин-сан очень стыдлив во всем, что касается секса.
– Его можно спросить как-нибудь окольным путем?
– Не думаю, что вы можете спросить об этом иностранца. Только, не Анджин-сана. И, извините, я не знаю, что это за приспособления, за исключением, конечно, харигаты.
– А! – интуиция Кику снова не подвела ее, и она спросила невинно: – Вы не хотели бы посмотреть их? Я могла бы показать вам их все, может быть, вместе с ним, тогда его не нужно будет спрашивать. Мы можем понять по его реакции.
Марико заколебалась, любопытство пересилило ее убеждения.
– Если бы это можно было сделать как бы шутя…
Они услышали, как возвращается Блэксорн. Кику встретила его и налила вина. Марико осушила свою чашку, радуясь, что она больше не одна, ей было нелегко сознавать, что Кику могла читать ее мысли.
Они болтали, играли в глупые игры, а потом, когда Кику сочла, что наступило подходящее время, она спросила, не хотели бы они поглядеть сад и комнаты для удовольствий.
Они вышли в ночной сад. Дорожка петляла вокруг маленького прудика и журчащего водопада. В конце тропинки в центре бамбуковой рощицы стоял маленький домик. Он поднимался над ухоженной лужайкой, к окружающей его веранде вели четыре ступеньки. Убранство двухкомнатного жилища было очень изысканное и отличалось большим вкусом. Красное дерево, тонкая работа, мягчайшие татами, красивые шелковые подушки, самые элегантные драпировки в таконома.
– Так мило, Кику-сан, – сказала Марико.
– Чайный Домик в Мисиме намного изысканней, Марико-сан. Пожалуйста, располагайтесь поудобнее, Анджин-сан! Пер фавор, вам удобно, Анджин-сан?
– Да, очень удобно.