И, похоже, не я один так думал, потому что из добрых трех десятков разбойников, до нас добежали только пятеро, остальные же стали кто заживо горящим факелом, кто куском кровоточащей плоти, а кто и просто трупом. Уцелевшие бандиты в какой-то момент поняли, что происходит нечто неладное, совсем не то, что они планировали, а потому прямо на ходу поменяли свои намерения и решили покинуть поле несостоявшегося боя. Но и этого им сделать не удалось.
— Парочку оставьте в живых, — скомандовал Ворон. — Пообщаться с ними хочу!
— Я тоже! — поддержала его Эмбер, стоявшая с перекошенным лицом. — Они мне должны теперь! Я их за свою попу в песок обращу, в пыль, в грязь! Нет, ну это же надо! Я как теперь на лошади поеду? Лежа поперек седла? Ай, да аккуратнее ты!
— Не ори, — посоветовала ей Фриша, которая в данный момент как раз извлекала арбалетный болт из ее задницы. — Я сейчас его выдерну, а потом Эбердин тебя подлечит!
Уцелевшие бандиты были, несомненно, поражены произошедшими с ними событиями. Понятное дело — они привыкли грабить более покладистых и робких путников, которые либо вовсе не оказывали сопротивления, либо погибали, не в состоянии противостоять превосходящим силам противника.
Но что бы вот так запросто и очень-очень быстро поубивали их самих? Нет, к этому негодяи определенно были не готовы. Потому в данный момент они, лежа на земле, ошарашенно таращились на нас, судорожно глотали слюну и мычали нечто невразумительное. Точнее — мычал один из них, тот, что помоложе. Второй, с сивой бородищей, только икал.
— Кто послал? — буднично спросил у бородатого Ворон. — Отвечаем быстро, кратко, честно.
— Эта, — разбойник еще раз гулко икнул. — Мы тут, значит… Наше место, ага.
Ворон ткнул пальцем в живот разбойника, причем не для того, чтобы его пощекотать. На наших глазах палец налился красным цветом и начал погружаться в плоть бородача, утлая одежда которого немедленно задымилась, а секундой позже к запаху горящей ткани добавилась вонь обугливающейся человеческой плоти.
— Все скажу! — истошно завыл разбойник. — Все! Не надо-о-о! А-а-а-а-а!
Второй бандит, тот, что помоложе, сначала смотрел на происходящее круглыми глазами, а потом попробовал отползти в сторону, судорожно перебирая руками и ногами.
— Ну? — Ворон извлек палец из живота бандита. — Так кто послал?
— Георг, — с готовностью ответил ему наш пленник. — Трактирщик! Вы вчера к нему на постоялый двор заезжали поутру. Еду покупали, овес для лошадей. Он нам и сказал, мол, богатые путники, мужичонки большей частью хлипкие, их перебить несложно будет. А девки, сталбыть, красивые, крепкие. Девки — они ж хороший товар. На них всегда спрос есть в Пустошах. Пастухам делать чего-то надо на зимних пастбищах, верно?
— Мерзавец какой, — заметила Магдалена, слышавшая эту беседу. — Негодяй!
— Георг-то? — переспросил у нее пленник. — Да! Скотина та еще! Всегда нас обсчитывает! За бесценок хабар забирает.
— Ты мерзавец, а не он! — Магдалена подошла к разбойнику и со всего маха ударила его носком сапожка под ребра. — Продать он нас хотел! И кому? Каким-то пастухам, провонявшим шерстью и овечьим дерьмом!
— Да еще и за гроши, можешь быть уверена. Откуда у пастухов большие деньги? — добила ее Фриша, как раз вытащившая болт из задницы Эмбер. — О, вот он! У, какой ржавый! Как бы кровь от него не запаршивела!
— Ненавижу тебя! — в голос заорала Альба. — Делайте уже что-нибудь! Я не знаю… Да демон с ним, прижгите хотя бы! Эбердин, ты у нас мастер-целитель, чего ждешь?
— Я рад, что мы нашли общий язык, — ласково улыбнулся бородачу Ворон. — Ответь-ка мне еще на несколько вопросов, приятель. И говори погромче, хорошо? А то видишь, как шумно вокруг?
— Стоит ли тратить на него время? — засомневался Гарольд. — Что он может знать?
Как это ни странно, но мой друг оказался неправ, поскольку бородач таки рассказал наставнику кое-что полезное. Например, о том, что неделю назад в сторону столицы проскакал приличных размеров отряд, в котором зеваки разглядели черные балахоны служителей Ордена Истины. А еще про упорно ходящие слухи о том, что скоро Форнасионом и Лироем будут не их нынешние короли управлять, а Линдус Восьмой. По крайней мере, именно так говорили всем в корчмах крепкие ребята, сорящие золотом налево и направо и угощающие выпивкой всех желающих. Мол — те-то государи хоть и законные, по праву рождения короны носят, да слабы и трусливы, и проку от них чуть. А вот Линдус не побоялся против эльфов злокозненных встать, и против нордлигов о прошлый год тоже. Дескать, случись еще какая беда — только на него одного и надежда будет у Рагеллона. Так лучше под его рукой быть, чем под невесть чьей.
Выпивку народ поглощал охотно и исправно, а крамольные речи слушал постольку-поскольку, из уважения к угощающим. Но при этом сказать, что слова зажиточных молодцев пропадали понапрасну, было нельзя. Потихоньку даже заугольные злодеи начинали задумываться о том, что, может, так оно все и есть на самом деле. Правда, это не мешало им все-таки подстерегать неизвестных ораторов на темных ночных дорогах с целью убить и ограбить.
