Ему чудилось, что вот-вот он придет к жилищу Анны. И даже сама Анна иной раз виделась ему. Но вела она себя странно: маячила светлым пятном вдалеке и даже не думала помочь.
Глеб звал ее:
– Анна!… Анна!… Не убегай!…
А она убегала. Или заманивала. Она как будто играла с ним.
Глеб останавливался. Отдыхал, прислонившись спиной к какому-нибудь дереву. Ему казалось, что если он хоть на миг присядет, то уже не поднимется.
Анна выглядывала из-за деревьев. Лицо ее было бледно…
Глеб вздрагивал: прямо над головой у него ухал филин.
– Анна! – звал Глеб. – Почему так бледно твое лицо?
Ухал филин:
– Это твое лицо бледно! А Анна молчала. Глеб шел к ней, протягивал руки, намереваясь обнять. И уже как бы обнимал, но вдруг обнаруживал, что обнимает холодную светящуюся гнилушку…
Потом Глебу чудилось, что кто-то идет за ним следом. Это, конечно же, была погоня. Глеб поворачивался лицом к опасности и выжидал некоторое время, сжимая в руках секиру.
Но никто не показывался.
Глеб говорил:
– Эй, выходи на бой! Не прячься в кустах…
И опять он замечал вдалеке Анну. Она была вся в белом.
Он прежде не видел у нее такой одежды.
– Анна!…
Женщина убегала все дальше. Глеб нащупал мешочек на груди. Достал из него кольцо.
– Не убегай, Анна! Смотри, что я несу тебе! Я давно приготовил это… Остановись, протяни руку… И оно твое…
– Что это? – послышалось издалека.
– Кольцо! – сказал Глеб и поднял его над головой и любовался им в свете звезд и луны. – Очень красивое колечко. С зеленым камешком. Искусный мастер огранил его…
– Поздно! – сказал вдруг кто-то. – Ты положишь кольцо ей на могилу.
Глеб вздрогнул и открыл глаза.
Анна в белых одеяниях стояла перед ним. Образ ее расплывался. Тогда Глеб протер глаза и увидел, что стоит перед ним вовсе не Анна, а тот старик, что похож на призрака, а может, и есть призрак – дух отца. На старике были белые одежды. И волосы его были белым-белы. Старик смотрел на Глеба, и в глазах старика застыла боль.
– А где Анна? – спросил Глеб.
– Нет Анны! – тихо ответил старик. – И не было, и не могло быть. Совсем в другой стороне ее жилище…
– Но я видел ее!
– Ты не мог ее видеть. Ты просто грезил… Ты, может, видел меня – как я подходил к тебе.
– Я как будто схожу с ума… – неуверенно молвил Глеб, он все еще держал Перед собой кольцо.
– Что это у тебя? – спросил старик.
– Кольцо. Кольцо для Анны. Старец печально покачал головой:
– Над иным украшением усердно трудится мастер, а не знает, что детищу его – прямой путь в могилу.
– Что ты такое говоришь? – оторопел Глеб.
– Худые дела свершились этой ночью, – горестно закивал старик. – Не знала красавица шелков и бархатов. Но лучшей судьбы была достойна.
– О ком ты говоришь, старик? – Глеб хотел подойти к старцу, но какая-то незримая неведомая сила остановила его – будто уперлось бревно в грудь.
– Тебе рано знать – не перенесешь утраты. Тебе поздно знать – ничего не поправишь…
– Ты говоришь загадками, старик. Кто ты?..
– Быть может, тот филин, что ухал над тобой, я и есть. Быть может, я – шорох, что слышал ты за спиной…
Старец смотрел на него, не мигая. Старец словно видел Глеба всего – заглядывал в душу к нему и в сердце и в то же время как будто смотрел сквозь него – куда-то вдаль, в черный лес, или в грядущее, или в прошлое…
Глеб всмотрелся в его лицо:
– Ты отец мой? Я, кажется, узнаю тебя…
– Я не отец твой.
– Но как же! Я вижу лицо Аскольда. И тот же рост, и могучие плечи. Ты только старее… – Глеб протянул к старцу руки. – Отец, ты прошел через смерть?..
Старик улыбнулся едва-едва:
– Что ты, что Аскольд – все мне дети!
От дерзкой мысли, пронзившей разум, у Глеба помутилось во взоре:
– Старик! Ты… Волот?.. Старец кивнул:
– Ваш бог. Ваш предок… Мне много лет. Глеб смотрел на него во все глаза:
– Ты жив еще? Или ты призрак?
– Мне кажется, я буду жить всегда. Умрешь ты, умрут твои дети. А внуки твои придут к волхвам на капище. И будут жертвовать моему образу. Но не будут знать, что я, живой, стою рядом…
– Я не верю тому, что слышу! – признался Глеб.
– И не верь! Меня нет. Я – видение, образ, сотканный из света. Меня, может, и не было…
– Но секира…
Волот кивнул. У него потеплело во взоре:
– Я выковал ее. Это было давно.
– Ничего не понимаю! – молвил Глеб. – Как ты выковал ее, если тебя не было?
Старец улыбнулся:
– Не тщись понять. Ты не прошел еще даже одного круга лет. И потому не охватишь умом неохватное, – в руках старца чудесным образом возник серебряный кубок. – Выпей лучше вот это. И приляг… Оглянись, позади тебя ветер намел сухой листвы. Ты устал…
– Я ранен… – Глеб взял кубок и принялся пить. Ему показалось, что он уже пил когда-то нечто подобное. Да, Анна готовила напиток на молоке волчицы… Но этот напиток был слаще и душистей, он был тягуч, как патока, и испускал волшебный золотистый цвет. Напиток этот был – как поляна в летний солнечный полдень, поляна, сплошь усеянная цветами. Чудодейственным образом напиток дарил Глебу силу. Когда Глеб выпил последнюю каплю, он ощутил себя сильнее прежнего.
Глеб стоял и, ошеломленный, поводил крепкими плечами:
– Что это?
