В стране ночных бабочек есть легенда о Старике. В ней говорится, что однажды ночью, когда один очень юный мотылек порхал со своими друзьями, он случайно взглянул вверх и увидел чудесный белый светильник, висевший среди ветвей дерева. На самом деле это была луна, но все мотыльки настолько заняты свечами, уличными фонарями и прочими светильниками, что постоянно кружатся вокруг них, и потому ни наш герой, ни его друзья прежде никогда ее не замечали.
При виде этого зрелища у нашего мотылька возникло внезапное и твердое решение: отныне он будет кружиться только вокруг луны. И каждую ночь, когда ночные бабочки вылетали из своих убежищ, и каждая из них направлялась к подходящему для нее светильнику, наш мотылек устремлялся прямо в небеса.
Однако луна, хоть и казалась такой близкой, всегда оставалась за пределами его ограниченных способностей к полету. И все-таки он никогда не подавался разочарованию и в результате своих усилий, так и не превративших его в лунного астронавта, неожиданно приобрел другую выгоду.
Дело в том, что, хотя его друзья и родственники, его соседи и сограждане в стране ночных бабочек поносили и высмеивали его, все они умерли раньше него, встретив обычную для них испепеляющую смерть, дотла сгорев в пламени одного из тех доступных светильников, которые они сделали своей целью.
Старик же умер спокойно, в глубоко преклонном возрасте, под прохладным белым сиянием своей Возлюбленной.
Саньяса означает, что вас заинтересовала луна. Саньяса означает, что вы заинтересовались достижением невозможного. Саньяса означает, что теперь вы отправляетесь в путешествие к неведомому берегу. Это опасно, но в этой опасности человек рождается заново. В этом невозможном стремлении – в страстном стремлении к невозможному – что-то внутри вас соединяется в одно целое.
Другие мотыльки неизбежно будут на вас злиться. Они будут вас высмеивать, потому что вы их оскорбляете. Они почувствуют себя оскорбленными, потому что их жизнь проходит вокруг одних лишь свечей и уличных фонарей, и они считают, что это единственная цель в жизни, к которой стоит стремиться, – летать, летать и летать вокруг свечи, а потом умереть.
Люди, живущие ради денег, власти и престижа, летают вокруг уличных фонарей. Естественно, вы их оскорбляете, поднимая свои головы к луне. Они будут вас высмеивать, назовут вас сумасшедшими. Они скажут: «Никто никогда ее не достигал. Не будьте глупцами. Будьте нормальными. Идите сюда. Посмотрите, как прекрасна эта свеча, как прекрасен этот фонарь!»
Саньяса означает любовь к луне. И сама эта любовь трансформирует. Вопрос не в том, достигнете вы луны или нет: сама эта любовь преобразует вас, сама эта любовь – своего рода алхимия. Вы перестаете быть частью обычного мира и начинаете жить в необычном, удивительном мире. Внутри вас рождается поэзия, слышится музыка неведомого, сам собой начинается танец. Именно это и есть Бог. Саньяса – это приглашение для Бога стать гостем в вашем существе. Саньяса – это готовность стать хозяином, принимающим у себя Бога.
Последний вопрос:
К краю котлована, в котором работает бригада строителей, подходит юрист и выкрикивает имя Тимоти О’Тула.
– Кому там я понадобился? – отвечает хриплый голос.
– Мистер О’Тул, – спрашивает юрист. – Верно ли, что вы родились в Кастлбаре, графство Майо?
– Было дело.
– И вашу мать звали Бриджит, а вашего отца – Майкл?
– Да.
– Тогда, мистер О’Тул, – объявляет адвокат, – я должен вам сообщить, что ваша тетушка Мэри скончалась в Айове, оставив вам шестьдесят тысяч долларов.
На короткое время внизу наступает тишина, а затем начинается какая-то возня.
– Вы идете, мистер О’Тул? – спрашивает адвокат.
– Сейчас! – раздается ответный рев. – Вот только набью морду десятнику.
Чтобы спустить все шестьдесят тысяч долларов, мистеру О’Тулу потребовалось всего полгода чрезвычайно бурной жизни. Его основные усилия были направлены на то, чтобы утолить огромную врожденную жажду. Потом он вновь вернулся на прежнюю работу. И там через некоторое время его снова разыскал тот же юрист.
– На этот раз, мистер О’Тул, это ваш дядюшка Патрик, – объясняет юрист. – Он скончался в Техасе и оставил вам сорок тысяч долларов.
О’Тул устало опирается на свою кирку и в изнеможении мотает головой.
– Не думаю, что смогу принять эти деньги, – заявляет он. – Я уже не так силен, как раньше, и сомневаюсь, что смогу спустить все эти деньги и при этом остаться в живых.
